— Ты, слепец, Иелие. Так знай и расскажи всем: на свете только три великих божества — солнце, земля и вода. Человек не может изобразить богов ни в камне, ни на бумаге, ни на ткани. Боги равнодушны к идолам, засоряющим землю, — Шила Бадур опустил руки, снова начал раскладывать перед собой ивовые прутья. Потом посмотрел на купца. — Бог, Иелие, — ни женщина, ни мужчина. Он бог. Потому и неподкупен. Сними с себя, Иелие, золотые кольца и браслеты, не носи больше украшений, тем более, что ты — не женщина, не блудница, ищущая похоти. Пусть постелью тебе служит земля, пищей — фрукты, овощи, сыр и грубый хлеб. И тогда боги явятся тебе воочию. И ты поймешь, что бог — это не идол, а живое существо. Бессмертное, как и человек. Разумное, совершенное, не приемлющее ничего дурного — какие и есть солнце, земля и вода. Пока земля, которую ты безжалостно топчешь, обогретая солнцем и напоенная влагой, будет рожать травы и злаки, человек будет жить. Кроме богов, Иелие, существуют священные деревья и рощи, камни и горы, птицы и животные. Есть и демоны, Иелие. Они живут рядом с людьми, едят и спят вместе с ними, посылают им сны и знамения, надзирают за их делами. Если ты, Иелие, остаток жизни проведешь рядом со мной, то многое узнаешь о божествах и полюбишь их.
— Нет, Шила Бадур. Хоть и сладкие твои речи, но я не пойду за тобой. Если я это сделаю, то кто же будет привозить людям ткани, оружие, посуду, обувь?
Предсказатель потянулся рукой к золотому динару, взял его, сдул с него невидимую пыль и бросил купцу. Иелие поймал монету и спрятал в кошель.
— Правильные слова ты сказал, Иелие. В старое время мудрецы говорили: «Лучше с разумом быть несчастным, чем без разума быть счастливым». Пахарь должен растить хлеб, пастух — смотреть за стадом, чувячник — шить обувь, а купец развозить все это людям. Но не обманывай их, Иелие. И больше никогда не превращайся в белого петуха, не пытайся заменить его. Только белому петуху боги позволили кричать в урочное время, возвещать людям истину.
— А почему именно белый петух, Шила Бадур?
— Белый цвет — самый чистый и благой от природы. Посмотри на свои руки — они черные.
Иелие торопливо спрятал руки в карманы. Толпа засмеялась.
— Прощай, Шила Бадур. Приходи ко мне в лавку, я прикажу дать тебе белой ткани для одежды.
— Прощай, Иелие. Когда будешь доедать молодого ягненка, не забудь перед собой поставить соль. И чаще смотри на нее. Она рождается от чистого солнца и чистого моря и всегда сохраняет правду.
Шила Бадур устал. Ему расхотелось гадать на ивовых прутьях, и он засобирался в путь. Толпа начала расходиться.
Вретранг взглянул на сына. Николай словно оцепенел. Стоял не шевелясь и зачарованно смотрел на человека в белых одеждах.
— Ты что, уснул? — толкнул его в бок Вретранг. — Пошли.
Николай повернулся к отцу, но мысли его витали еще где-то там, рядом с предсказателем.
— Что ты сказал? — переспросил он.
— Пора, говорю. Идем домой. Русич сегодня должен прийти.
— Отец, откуда берутся мудрецы?
Вретранг пожал плечами.
— Не надумал ли ты податься в язычники, в ученики к Шиле Бадуру?
Николай улыбнулся, посмотрел вслед уходящему предсказателю.
— Нет. Не учение его меня привлекает, а сам он — мудрый, сильный, независимый. Откуда у него все это? Не в нищете же он черпает силы?
Вретранг задумался. Он не знал, как ответить сыну. Николай все чаще и чаще ставил его в тупик своими неожиданными вопросами.
Вретранг поднял голову и увидел, что обоих их окружили доминиканские монахи.
— Сын мой, — низко склонившись к Вретрангу, вкрадчиво заговорил его преподобие отец Юлиан, — ты христианин и добрый человек. Посмотри внимательно на слуг господних — сердце твое содрогнется от жалости, если узнаешь, сколько дней мы питаемся только травами да случайными дикими плодами. Неужели ты допустишь, чтобы посланники всевышнего умирали голодной смертью? Мои спутники ослабли телом. Но они сильны духом, каждый готов умереть во славу господа бога Иисуса Христа, на ниве приобщения язычников в лоно римской католической церкви.
Вретранг удивленно посмотрел на Юлиана и равнодушно сказал:
— Ну, так умирайте, я мешать не буду.
Юлиан смутился. Но не в его правилах отступать от задуманного.
— Грешен ты, сын мой. Сказано в писании: «Никто из нас не живет для себя и никто не умирает для себя». Все во славу божию. Я искренне хочу помочь тебе и за невысокую плату продам индульгенцию, дарую прощение и отпущу грехи твои.
Вретранг похлопал себя по пустым карманам.
— Не ношу денег с собой, — сказал он и зашагал прочь.
Его преподобие жеребцом на длинных ногах обскакал Вретранга, загородил дорогу.
— Сын мой, я благословлю благословляющих тебя, а злословящих тебя прокляну; и благословится в тебе все племя твое. Во славу непорочного зачатия девы Марии, ради святой мадонны прошу тебя: накорми братьев моих, как когда-то Христос накормил детей израилевых. Проникнись состраданием к человеку. Поверь, бескорыстен я в молитвах своих.
