- Наши городские власти, - продолжил папа, - решили установить на Патриарших прудах памятник писателю Булгакову, автору этого романа. Дело хорошее и благородное, но мы с ужасом узнали, что памятник нарушит весь ландшафт прудов, весь их вид! Представляете, это будет огромный, устрашающих размеров примус, рядом с ним какие-то фигуры на воде, ступеньки и фонтаны, а на скамье, почему-то сломанной, будет сидеть сам Булгаков и спокойно смотреть на это безобразие! Просто не памятник, а какой-то паноптикум!
- Не надо произносить столько непонятных слов, - подсказала мама. - И не кипятись.
- Хорошо-хорошо, - согласился папа, покосившись на примус. Наверное, он боялся, что примус прямо сейчас станет увеличиваться в размерах. - Не кипячусь. Все люди, живущие рядом с прудами, возмутились. Как же так, на самом любимом месте в городе без нашего ведома воздвигают несусветную чушь! Вот мы завтра и идем с утра на митинг, чтобы заявить: мы против такого памятника. И мы не верим в честность конкурса, если его победителем оказался автор такого монстра...
"Интересно, - подумал Макар, - если бы Лешке участвовать в этом конкурсе? Какой памятник он предложил бы? Котик и болтик?"
- Вот и все, - улыбнулся папа. - Я даже не думал, что так быстро все расскажу. Наверное, от волнения. Ну и напугали же вы нас своим примусом! Мы с мамой решили, что он уже воздвигнут.
Макар чуть не свалился со стула. От неожиданности, что так быстро закончился папин рассказ. А он-то уши развесил! Решил, что сейчас услышит про все тайны Патриарших прудов...
Положение спасла Соня, вечная спасительница.
- Странное место эти наши пруды... - тихо произнесла она. - Столько всяких историй с ними связано. Тайн, загадок. Не зря, наверное, Булгаков описал именно их.
- Ты, Соня, абсолютно права! - воскликнул папа. - Столько тайн не скрывает, пожалуй, ни одно другое место в Москве.
Макар перестал сползать со стула.
- Конечно, хорошо быть этнографами, - хитро прищурился он. - Ездить по экспедициям, собирать всякие истории и легенды по дальним краям. А того, что происходило когда-то под самыми окнами квартиры, можно и не знать...
- Как это не знать? - возмутился папа. - Ты на что это намекаешь? На то, что я не знаю историю прудов?
- Наверное, знаешь, - сказал Макар. - Но ты посмотри на Ладошкины уши. Прямо шевелятся от нетерпения услышать что-нибудь интересное. Какую-нибудь тайну!
- О, этого добра пруды хранят в себе с избытком, - улыбнулся папа. - Я даже не знаю, с чего начать...
- Не торопись, - успокоил его Макар. - Ужин только начинается.
- Приятного вам аппетита, - усмехнулся папа. - А мне, я вижу, на этом ужине отведена роль рассказчика. Так вот... Мы никогда не сможем представить себе Москву, какой она была лет триста назад. Фильмы, картины, книги - это все-таки плод человеческого воображения. А воображение, согласитесь, не то же самое, что реальность. В реальности же наш город представляет собою многолетнюю копилку, если можно так выразиться, всяких бесполезных вещей. Но природа людей такова, что вместе с ненужными вещами они выбрасывают и ценности. Или роняют их.
- В пруд? - уточнил Ладошка.
- В пруд, конечно, удобнее всего, - подтвердил папа. - Ронять или бросать. Кстати, я сам был свидетелем одного такого броска. Мой друг, в юности поссорившись с девушкой, которая не захотела принять от него подарок, взял да и швырнул его прямо в бурные воды Патриарших прудов. Булькнул этот не состоявшийся подарок да и исчез под слоем ила.
- А что это был за подарок? - заинтересовался Макар. - Кольцо с бриллиантом?
- Нет! - Папа засмеялся. - О кольцах с бриллиантами мы тогда только в сказках читали. Это была его собственная работа. Мой друг Веня уже тогда любил делать всякие штуки. Он выбирал какое-нибудь слово - какое-нибудь существительное - и воплощал его в предмете.
- Чего-чего? - переспросил Макар. - Как это можно воплощать существительное в предмете? Я его иногда даже от прилагательного не могу отличить.
- Папа, по-моему, ты чересчур усложняешь, - подсказала Соня. - То, о чем ты говоришь, называется просто скульптурой.
- Нет, - не согласился папа. - Веня не считал свои произведения скульптурами. Мы с ним часами спорили на эту тему. Он считал, что создает новый вид искусства - зримые образы явлений. Страх, плач, крик, смех - это все были названия его работ.
"Наверное, вроде Лешки был этот его Веня, - подумал Макар. - Похожи мы с папой, вот у нас и друзья похожи. Но все-таки надо направить его рассказ на что-нибудь более существенное".
- И что, это единственная тайна, которую содержит пруд? - спросил он. - Неужели за триста лет ничего поинтереснее в нем не накопилось?
- Конечно, накопилось, - пожал плечами папа. - Вам бы только серебро и золото! Но и этого добра наверняка хватает. Вот, например, сто лет назад была нашумевшая история. Один молодой купец в честь именин своей жены устроил грандиозное гуляние, во время которого попросил канатоходца на виду у всего честного народа вручить жене его подарок. Только вручить, конечно, не просто так, а пройдя по натянутому над прудом канату.
