Подождав минут пять, ребята тоже юркнули в подъезд. Все-таки лучше быть поближе к событиям, тогда шансы разведать побольше сразу возрастают!
На высокой крутой лестнице стояла гулкая тишина, только как эхо бубнили вверху какие-то голоса. Там, наверху, судя по адресу, была и квартира Летчика.
В надежде подслушать, о чем говорят эти голоса, Макар и Соня бесшумно поднялись по ступенькам вверх. Дверь квартиры Летчика была обита толстым слоем какого-то звуконепроницаемого материала, поэтому по бубнящим звукам угадывалось только, что в квартире есть люди, расслышать же их разговор было невозможно. Но вот настроение, с которым этот разговор велся, его тон… Интервью-то уж точно в таком тоне не берут! Два злых голоса что-то требовали, а один, испуганный, что-то робко отвечал.
– Слышишь? – хмыкнул Макар. – Ты, кажется, недавно хотела быть журналисткой? Тоже будешь так разговаривать с героями своих репортажей?
Соня не оценила его иронии. По ее лицу было видно, что она уже ни в каких журналистов не верит. Вдруг тон разговора стал еще выше, еще напряженнее, звякнул замок… Макару и Соне ничего не оставалось, как метнуться за спасительную трубу мусоропровода.
Дверь приоткрылась, и наконец стали различимы отдельные слова.
– Хватит мозги пудрить! – донеслось до ребят. – Уик-энд начинается, нам на заслуженный отдых пора. А ты, пока больным прикинулся, подумай, стоит ли тебе из-за какой-то глупости жизнью рисковать. У тебя вон и так всего полно! Квартира от игрушек ломится. Кстати, парочку мы все-таки прихватим. На память, – захохотал этот неизвестный человек.
– Это же шкатулка князя Татарского и царский червонец! – жалобно всхлипнул другой голос.
Макар узнал Летчика.
– Так, объясняю для тупых! – произнес первый голос. – Ты у нас вроде бы не князь, а чужие вещи брать нехорошо. Червонец – это нам за потерянное с тобой время. Время – деньги. Так что видишь, какие мы справедливые. Ради нашей справедливости мы через денек еще раз наведаемся. Последний раз… Если не получим, что заказывали, не будешь ты больше ни на своем бульдозере кататься, ни со своими игрушками играться, ни по своей лестнице спускаться.
Засмеявшись собственному остроумию, человек пошел по лестнице вниз. За ним двинулся кто-то грузный – наверное, Шкаф. Слышно стало, как они переговариваются. Точнее, говорил только один человек – тот, который угрожал Летчику. Его спутник, то есть Шкаф, только сопел в ответ.
– Да, золото – это вещь. Видишь, почти не потускнело. Или он его кислотой какой-нибудь ошпарил? А может, фальшивое? Ну-ка, попробуй его на зуб. Зря тебя, что ли, Слоном называют – у них зубы крепкие!
«Шкаф ожил и стал Слоном, – подумал Макар. – Интересная жизнь у этих существ!»
Дверь Летчика почему-то не захлопнулась, хотя послышались удаляющиеся в глубь квартиры шаги. Выглянув из-за мусоропровода, ребята услышали, как в квартире открывается кран и звякает стакан – наверное, Летчик от волнения пил воду. Скорее всего от этого волнения он и дверь забыл закрыть.
Воспользовавшись этим, Макар и Соня, не сговариваясь, подкрались к двери. Две головы с интересом заглянули в дверную щель, а под ними с таким же интересом крутил мордочкой хонорик.
И было от чего появиться интересу! Это была не квартира, а целый музей. Ладошкина лампа Аладдина на фоне такого разнообразия выглядела ненужной жестянкой. Медные блюда, изъеденные ржавчиной ножи разных размеров, потрескавшиеся вазы, огромные старинные ключи…
Но рассмотреть все это получше Макар и Соня не успели, потому что из кухни снова донеслись шаги: Летчик возвращался к входной двери. Может быть, ребята с ним и заговорили бы, но люди ведь почему-то всегда убегают, если боятся быть застигнутыми за подглядыванием. Макар с Соней не стали исключением – они бросились вниз, выскочили на улицу и опомнились только во дворе.
Двор был пуст. Даже джип уже уехал.
– Стой! – Макар хлопнул себя по лбу. – Мы же к Летчику пришли, почему теперь убегаем сломя голову? Сейчас опять применим приемчик про хонориков-близнецов. А ты его своей красотой загипнотизируешь, – сказал он Соне. – Как того прораба на пруду. Сразу все расскажет и покажет!
– Нет, – вдруг решительно произнесла Соня. – Разговаривать с Петровым нам еще рано. Мне кажется, он такой же преступник, как и те, кто к нему приезжали…
Ничего себе открытие! Макар от удивления разжал руки и чудом поймал Нюка, когда тот уже выскользнул из-под его куртки.
Кончается одно, начинается другое. Так идет время, так чередуются все дела и события. Этот нехитрый закон жизни Макар открыл сам. И если, например, заканчивались каникулы, он не сильно расстраивался: ведь и школьные занятия тоже когда-нибудь закончатся и начнутся следующие каникулы, которые, возможно, будут даже лучше предыдущих.
Получалось, что Макар не просто открыл закон всемирного времятечения, а научился преодолевать печаль и уныние, которые иногда появлялись в конце какого-нибудь интересного занятия. Ну и что, что оно завершилось? Следующее может оказаться еще интересней!
