Водка сделала свое дело — стало тепло, мышцы расслабились. Но в душе все оставалось по-прежнему — холодно, тошно. Катя была здесь страшно чужая… Конечно, добрая Ленка, хоть и не забыла всех старых обид, готова ее напоить, накормить, выслушать, пожалеть. Но вряд ли она сможет понять, каково сейчас Катерине.
— Что с тобой, Кать? Ты совсем на себя не похожа…
— Обломалась я, подруга. Помнишь, когда я просила тебя с кредитом помочь — говорила, что есть человек, которого я люблю. Так вот этот человек об меня ноги вытер и на улицу выбросил.
— Фигово… С другой стороны, прости, но не могу не сказать. Ты о законе бумеранга слышала? Не все тебе о других ноги вытирать… Вот и отлились кошке слезки всех мышек. Так что, главное, пойми в чем дело. Тогда и жизнь изменится.
Катерине тошно было слушать эти нотации, но она не могла не признать, что подруга права. За свою жизнь Катя накрутила немало, но сколько веревочке ни виться… Она еще, можно сказать, легко отделалась…
— Ты, дорогая моя, легко отделалась. Могло быть гораздо хуже. А так — самостоятельная, здоровая, вполне благополучная и молодая. Бери себя в руки, нечего сопли жевать…
«Мам-м-м-ма!!!» — раздался из комнаты пронзительный вопль.
— Ну что у вас там случилось? Витя, пойди разберись.
Ленка кричала, не отходя от плиты, но, похоже, в доме все привыкли к такому варианту общения. Было слышно, как Виктор на повышенных тонах беседует со старшим сыном, а малышка дочка скулит и жалуется папе. Вскоре примирение состоялось, Виктор вошел в кухню с зареванной Оленькой на руках и сухо поздоровался с Катериной. Он вообще не жаловал несемейных подруг жены, а «эту фифу» не любил особенно. Она его здорово раздражала — в частности тем, что на ее фоне очень уж было заметно, как махнула на себя рукой его Ленка. Когда-то яркая статная девица стала крупной теткой, плохо причесанной, не очень опрятно одетой, всегда озабоченной и часто раздраженной из-за безденежья, детских болезней, многолетней усталости. А тут эта жгучая брюнетка в блузках и свитерах, обтягивающих пышную грудь, подчеркивающих тонкую талию, которая вечно выставляет напоказ круглые колени, холеные руки с длиннющими ногтями, покрытыми самым ярким лаком, от нее пахнет сладкими духами, а голос всегда звучит волнующе хрипловато и откровенно призывно… Даже самому себе Виктор никогда бы не признался, почему его так раздражают редкие Катины визиты. И, просыпаясь в супружеской постели, где рядом чутко спала законная супруга, он гнал от себя воспоминания о сновидениях, где Катерина играла главную роль.
— Сейчас ужинать будем. — Ленка заглянула в кастрюлю, проткнула ножом картофелину и выключила газ. — Мне еще только надо салат порезать…
— Давай я порежу. — Катя направилась к раковине. — Сейчас только руки помою.
Виктору оказалось достаточно даже мимолетного взгляда, чтобы увидеть очевидные перемены, произошедшие с «этой фифой». Совершенно обычная усталая женщина — никаких кошачьих повадок, томных взглядов… Героиня его эротических сновидений взяла здоровый нож, кочан капусты и стала неумело резать. Ленка неодобрительно посмотрела, но промолчала. Сама она очень трепетно относилась к кулинарии, и ей нелегко было смириться, что сегодня к ужину будет салат, где капуста не тонко нашинкована, а порублена кое-как.
Наконец все сели за стол. Катерина думала, что не сможет проглотить ни кусочка, но неожиданно оказалось, что она ужасно голодна. Прощание с Олегом, из-за которого она несколько часов назад не знала, как жить дальше, куда-то отодвинулось. Она чувствовала себя вполне комфортно; правда, теперь Ленкина жизнь не казалась ей такой уж идиллией — все очень обыденно и отчасти утомительно. Дети не слишком хорошо воспитаны, муж хмур и нелюбезен. Ленка, наверное, часа два проторчала у плиты, чтобы приготовить все то, что за полчаса будет уничтожено, а ей опять достанется гора грязной посуды.
«Так и не удалось толком поговорить, — подумала Катя, ожидая троллейбуса, который должен был отвезти ее домой. — Но все равно полегчало. Ладно, будем жить дальше…»
Светлана пришла домой, забыв по дороге купить хлеба и кефира. Такого с ней практически никогда еще не было. Но ведь еще никогда ей не приходилось таким образом разговаривать с начальством. Эйфория от собственной смелости и радость от мысли, что она в лицо сказала мерзавке, кто она есть, быстро прошли. Зато пришли мысли о том, как жить дальше. Увольняться и устраиваться к Сергею в фирму? Страшно. Все-таки это не совсем ее дело… С другой стороны — работать с Надеждой Александровной больше все равно не получится, а искать другую школу… Там скорее всего будут такие же проблемы. Да плюс обречь себя и Пашку на всегдашнее нищенство… Пока он еще маленький, ему не так много надо, а концы с концами уже еле-еле сходятся. А чуть подрастет?.. Надо же думать хотя бы года на три вперед… Надо все-таки собраться с силами и решиться. Будь что будет.
Светлана набирала номер домашнего телефона Ольги. Хотелось рассказать подруге о том, что сегодня случилось.
— Привет.
