Хороша была Танюша полностью

Танюшка тут же прогнала хандру. Нашла о чем жалеть! Она наконец-то вырвется из заводских трущоб в настоящую жизнь. Разве не об этом она мечтала? Или что-то не так?

А вот что не так, Танюшка не могла объяснить даже самой себе. И все-таки свербела внутри какая-то заноза, набегала временами черная тень. Потому что так, наверное, не бывает, чтобы все складывалось очень уж хорошо, это значит, что потом будет плохо. Танюшку не радовали янтарные сережки, которые Сергей подарил ей, вернувшись из Риги. Она их, конечно, сразу же нацепила, но носила без особой охоты. Ну, янтарьки и янтарьки. Она бы и без них обошлась, в конце концов. Может быть, ей до сих пор казалось, что Сергей просто шутит насчет свадьбы и вообще насчет того, что он ее любит. Иногда, когда она звонила ему на службу, он резко обрывал разговор, и это было в общем-то понятно, он же работал следователем, и эта его работа была для Танюшки запретной зоной. Она ничего не знала о том, где и с кем проводит он основное время своей жизни, зачем он ездил в Ригу и чем занимался там целых три недели, не давая о себе знать. Она рисовала себе будни Штирлица в Риге, в которой как раз это кино и снималось, и думала, что Сергей именно потому и не делится с ней, что выполняет секретную миссию.

– Танька! – в окно ударил камешек.

За забором стояла оранжевая «Лада», Сергей призывно махал Танюшке рукой, но во двор не заходил. Как была, в халате, она вышла на крыльцо.

– Танька, поехали кататься. Хватит дома сидеть.

– Как? Прямо сейчас?

– Сейчас. Залезай в машину.

Однако Танюшка нырнула в дом и, быстро сменив халат на платье – слегка мятое, только из шкафа – выскочила во двор, бросив матери по пути: «Я ненадолго». Она действительно собиралась ненадолго, ну на час-полтора. А чего? Заняться-то все равно больше нечем. А если в книжки перед экзаменом зарыться, знаний все равно прирасти не успеет.

Машина стартовала лихо, подняв колесами облако пыли, и вылетела на шоссе, будто спасаясь от погони.

– Куда ты так гонишь? – у Танюшки замерло сердце.

– Да просто настроение боевое и дорога тут неплохая для наших краев, почти хайвей.

Так, весело, с ветерком, они подкатили к дому Ветровых, и он, скрипуче затормозив, велел:

– Вылезай.

Танюшка знала, что возражать бессмысленно, но почему вдруг столь поздние гости? Хотя чего стесняться, свадьба в следующую пятницу.

Только поворачивая ключ в замке, Сергей объяснил:

– Родители неожиданно смотались на два дня. У кого-то юбилей на даче… Обычно-то мать из дому не выпроводить.

Танюшка как бы впервые для себя открыла квартиру, в которой ей предстояло поселиться. Она даже немного ощутила себя в ней хозяйкой в отсутствие свекрови. Комнат было всего три, но очень больших, огромная прихожая и кухня величиной с гостиную, поэтому Танюшке казалось, что комнат больше. В квартире парил слабый запах хороших духов, подобный тонкому аромату нарциссов – мама высаживала их каждый год возле крыльца. Запах не был случайным – наверняка он успел въесться в шторы и обои, покрытые золотыми вензелями, благодаря тому, что Вероника Станиславовна не мыслила себя без французских духов. И ведь не жалко было каждый день прыскать за ухо. Мама духами пользовалась только по большим праздникам, у нее был флакончик рижской фирмы «Дзинтарс». Ну а на смену, в самом деле, зачем душиться? Кто там за ухом будет нюхать? И дома у Танюшки пахло совсем просто – горячей картошкой, квашеной капустой, старым деревом, немного тянуло дымком от печки. Но это и был именно запах дома.

В окна затекало низко висящее над горизонтом солнце, от этого гостиная казалась насыщенной тягучей золотой взвесью. Танюшка была словно околдована томлением светлого вечера и янтарным токайским вином, которое Сергей достал из бара. Настоящего бара, вмонтированного в полированный гарнитур, к которому Танюшка боялась даже притронуться. Интересно, а как вытирать с такой мебели пыль? Наверное, только сухой тряпочкой, чтобы не повредить лак.

– Колбасы хочешь? Правда, у нас только полукопченая, – спросил Сергей из кухни, из недр холодильника, нырнув туда с головой. – И хлеба всего-то ломтика два, я как-то не сообразил…

Танюшка поняла, что приглашение спонтанно и что вино покупалось не по случаю, а просто стояло в баре. И еще она поняла, что колбаса в холодильнике не переводилась, как случалось только в очень богатых семьях. Впрочем, ей вовсе не хотелось думать сейчас о таких приземленных вещах. В конце концов, если бы Сергей жил в такой же рабочей слободке, как и Танюшка… Было бы гораздо проще, по крайней мере. Обходились же Брусницыны как-то без колбасы, и ничего, выжили.

Она устроилась на краешке дивана, обтекавшего по периметру угол гостиной, и, поджав ноги, неспешно потягивала вино, как опять-таки видела в кино. А колбасы все-таки хотелось. Поэтому она обрадовалась, когда Сергей принес блюдо с бутербродами, на счастье, «ломтика два» хлеба оказались просто образным выражением.