Я не реагирую на его слова, не знаю как. Поэтому неопределенно хмыкаю и хмурюсь – инстинктивно пыталась поджать пальцы ног и тут же получила по заслугам. Обезбол не всесилен.
– Удар у вас что надо, Аннабель Леонидовна, – усмехается Аполлонов.
Сидит на корточках у моих ног и усмехается. Кажется, мы где-то незаметно перешли границу субординации. Не люблю я такое. Я – пыль, он – профессионал. Все должны занимать свои места, а когда происходит путаница и тот самый профессионал в результате сидит с моей туфлей в руках у моих ног… я вообще не знаю, как себя вести. Сюр какой-то.
– Анна, – все же поправляю я.
– Анна, – кивает он. – Не нравится имя? Красивое же.
– Вычурное и совсем мне не подходит.
– А мне кажется, очень даже… – Андрей Григорьевич не договаривает, судя по взгляду, в котором еще не угасла мысль.
– Иванова, на рентген! – зовут меня, и неведомая магия исчезает.
Вот и хорошо. Я – пыль, он – профессионал. Не стоит забывать.
Мне даже лонгету не наложили на ногу. Позор. Я точно чувствовала, что вот-вот умру, а на снимках нашли только подозрение на трещину. Не перелом и даже не саму трещину, а всего лишь по-до-зре-ни-е! Ужас как стыдно! Компрессы и покой – вот и все лечение, назначенное травматологом. Мне даже не нужно ампутировать ногу!
Андрей Григорьевич, сыгравший роль настоящего принца, вызвался подвезти меня домой (он явно считает меня какой-то немощной). Теперь мы едем по пробкам в полной тишине, пока я тихо-мирно сгораю от стыда и украдкой разглядываю его профиль. Что там нагадала мне Роксана? Аполлонов, которого очень внезапно в моей жизни стало и правда много, это… тайная страсть или знакомый незнакомец?
Прикрываю лицо рукой и очень стараюсь не привлекать к себе внимания, но в голову лезут воспоминания о прошедшем вечере, неслучившемся переломе и абсурдном стечении обстоятельств. Какая же я неудачница!
– Вы в порядке?
– Несомненно, – отвечаю, а голос дрожит. От накатившего смущения вдруг подступают слезы, и мне становится еще смешнее.
– Что-то не так?
– Ну знаете… Я думала, что умру, а у меня не то что перелома нет, даже трещина и та под вопросом, – бормочу я, делая глубокие судорожные вдохи, и бесполезно разглаживаю топ. – Стыдно-то как… – И… начинаю хохотать в полный голос от комичности ситуации.
И Аполлонов тоже. Очень неожиданно и громко. Он трет брови, когда мы тормозим на перекрестке, а после утыкается лбом в руль и, кажется, сотрясается всем телом от смеха.
– Когда медсестра сказала, что у вас нет даже трещины, я решил, нас пинками оттуда выгонят, – сквозь смех произносит Аполлонов, откидывается на спинку кресла и вытирает уголки глаз.
– Никогда не думала, что пьяница со штырем в руке будет в большем почете, чем… – не договариваю, потому что снова смеюсь.
– Чем два архитектора, – заканчивает он за меня.
Нам уже нервно сигналят сзади, потому что мы не заметили, как светофор переключился на зеленый.
Я хочу срочно что-нибудь ответить, быть остроумной, раз уж заслужила звание архитектора от
Дальше моя фантазия уносит меня далеко в архитектурные мечты. И вот мы уже вместе с Аполлоновым проектируем торговый центр, летим на выставку – мы ведь два
Я не верю в чепуху вроде предсказаний и силы мысли, которую мы посылаем в космос, но сейчас хочу срочно записать все, что придумала, на доску визуализации и попросить Роксану сделать расклад Таро. Вдруг у нас двоих и правда может что-то получиться? Вместе?
– Здесь сворачивать? – спрашивает Андрей Григорьевич, вырывая меня из мыслей о счастливом будущем. Он смотрит на экран навигатора и, кажется, не понимает, в какие дали тот его ведет.
– Да-да, – нервно тараторю я, – на картах еще нет проезда к нашему дому, район только недавно отстроили. Таксисты вечно теряются, когда едут к нам. Или вообще не едут и просят отменить заказ.
Заткнись,
Аполлонов просто кивает в ответ. Следует моим указаниям на дороге, а мне вновь становится совестно, что настолько задержала и без того занятого человека после работы. Может, у него планы были на вечер, а я все испортила.
И все же мне льстит, что он занят мной.
– Вот здесь, на углу, остановите, пожалуйста, – прошу я, но Аполлонов, пропустив мои слова мимо ушей, заезжает прямо на эстакаду к нашим воротам. – Ну ладно, – тихо бормочу я и начинаю жутко суетиться.
