Чарли полупожала плечами в своей манере.
— Что происходит у вас с Беном?
— Не установлено.
Сэм запила арахисовое масло хорошим глотком колы. Сейчас надо бы рассказать Чарли про Антона. Объяснить, что она знает, как устроен брак, понимает, как может копиться недовольство. Нужно сказать Чарли, что все это неважно. Что если любишь кого-то, надо приложить все усилия, чтобы сохранить ваши отношения, потому что человек, которого ты обожаешь больше всех на свете, может сегодня пожаловаться на больное горло, а завтра умереть.
Но вместо этого она сказала сестре:
— Ты должна наладить отношения с Беном.
— Интересно, как часто ты вообще открывала бы рот, если бы тебе пришлось исключить слова «ты должна» из своего лексикона.
Сэм слишком устала, чтобы участвовать в этом заведомо проигранном споре. Она откусила еще кусок сэндвича. Принялась медленно его пережевывать.
— Я искала фотографию Гаммы.
— Она у него в кабинете дома.
Тогда вопросов больше нет. В фермерский дом Сэм точно не поедет.
— Смотри, что тут есть. — Чарли тремя пальцами вытащила книгу в мягкой обложке из-под коробки с папками, не уронив ни одной бумажки, будто в «Дженге».
Протянула книжку Сэм.
Сэм вслух прочла название:
— «Прогнозирование погоды численными методами».
Книга была старинной, но хорошо сохранилась. Сэм пролистала страницы. Некоторые абзацы были обведены карандашом. Текст представлял собой то, что обещало название: инструкции по составлению прогноза погоды на основе особого алгоритма, учитывающего атмосферное давление, температуру и влажность.
— Чьи это расчеты?
— Мне было тринадцать, — сказала Чарли.
— Ты не была дурой. — Сэм исправила одно из уравнений. — По крайней мере, я тебя такой не считала.
— Это книжка Гаммы.
Сэм убрала ручку.
— Она заказала ее перед смертью. А доставили ее месяц спустя. За фермой есть старая метеовышка.
— Да что ты говоришь?
Сэм чуть не утонула в ручье под этой вышкой, потому что у нее не было сил поднять голову из воды.
— Ну, в общем, — продолжила Чарли, — мы с Расти собирались починить приборы на метеовышке, чтобы устроить Гамме сюрприз. Мы думали, что наблюдение за погодой ее порадует. В НАИОА это называется «ученые-любители». По всей стране их тысячи, но теперь отчеты отправляют компьютеры. Я думаю, эта книга — свидетельство того, что она была на шаг впереди нас. Как всегда.
Сэм просмотрела таблицы и мудреные алгоритмы.
— Ты знаешь, что это нереально с точки зрения физики? В атмосфере существует тонкий динамический баланс полей массы и движения.
— Да, Саманта, это все знают. — Чарли пояснила: — Мы делали вычисления вместе с папой. Каждое утро собирали данные с погодных датчиков, потом вставляли их в алгоритм и предсказывали погоду на следующий день. Вернее, пытались. Так мы чувствовали какую-то близость с ней.
— Ей бы это понравилось.
— Она бесилась бы, что я делаю ошибки в вычислениях.
Сэм пожала плечами, потому что так оно и было бы. Она медленно листала книгу, не обращая внимания на текст.
Она подумала о Чарли: как сестра была маленькой, как делала уроки за кухонным столом, склонив голову и высунув язык. Чарли всегда бормотала что-то, делая математику. Посвистывала, когда занималась чем-то творческим. Иногда пела вслух строчки из книг, но только если думала, что никто не слышит. Но Сэм часто слышала ее распевы низким «оперным» голосом через тонкую стенку, разделявшую их комнаты. «Достойна будь любви — придет любовь!»[17] или «Бог мне свидетель — я никогда больше не буду голодать!»[18]
Что случилось с той бормочущей, посвистывающей, поющей Чарли?
Смерть Гаммы и травма Сэм, конечно, немного приглушили эту веселость, но в их последнюю встречу в Нью-Йорке Сэм все еще видела в Чарли искры радости. Она шутила, поддразнивала Бена, бормотала, пела и сама наслаждалась тем шумом, который производила. Ее тогдашнее поведение Сэм могла бы сравнить с повадками Фоско, которого иногда можно было застать просто урчащим в свое удовольствие.
Так кто же эта глубоко несчастная женщина, в которую превратилась ее сестра?
Чарли опять ковыряла ниточку на штанах. Она шмыгнула носом. Потрогала его рукой.
— Черт. Опять кровь потекла. — Она продолжала шмыгать, но безуспешно. — У тебя есть салфетки?
Келли Уилсон опустошила запасы Сэм. Она оглядела кабинет Расти. Полезла в ящики стола.
Чарли опять шмыгнула.
— Да нет у папы салфеток.
Сэм нашла в нижнем ящике рулон туалетной бумаги. Она дала его Чарли со словами:
— Тебе надо разобраться со своим носом, пока не поздно. Ты разве не в больнице провела прошлую ночь?
Чарли промокнула кровь.
— И правда болит.
— Ты можешь мне сказать, кто тебя ударил?
Чарли отвлеклась от разглядывания окровавленной туалетной бумаги.
— По большому счету это неважно, но поскольку вопрос почему-то приобрел некое преувеличенное значение, я теперь правда не хочу тебе говорить.
