Хорошая дочь полностью

— Понимаю. — Сэм посмотрела в ящик стола. Пустой сетчатый каркас для папок. Стопка писем, которую Расти бросил на распечатку «Правил и процедур суда штата Джорджия» трехлетней давности, с загибами в уголках листов. Сэм собиралась закрыть ящик, но вдруг увидела обратный адрес на одном из конвертов.

Написанный от руки.

Злыми четкими буквами.

Сэм замерла.

Диагностическая и классификационная тюрьма Джорджии.

В которой сидят заключенные в ожидании смертной казни.

— Что случилось? — спросила Чарли. — Ты дохлую крысу нашла?

Сэм не видела имени над адресом. Данные заключенного были закрыты другим конвертом, за исключением половины первой буквы.

Сэм разглядела линию: может, это П, может, И или краешек К.

Остальные буквы были не видны из-за какого-то мусорного буклета с рекламой рождественских венков.

— Только не говори, что там порнография. — Чарли обошла стол.

Посмотрела в ящик.

Сэм тоже продолжала смотреть.

— Это папина частная собственность, — сказала Чарли. — Мы не имеем права ее разглядывать.

Сэм ткнула ручкой в глубину ящика. Сдвинула яркий лист рекламной брошюры.

— Возможно, он шлет ему угрозы, — предположила Чарли. — Ты видела сегодня Кулпепперов. Каждый раз, как дело идет к тому, что Захария должен наконец узнать дату казни…

Сэм взяла письмо. Оно ничего не весило, но она почувствовала тяжесть. Конверт был уже разорван.

— Сэм, это личное, — снова сказала Чарли.

Сэм вытащила из конверта блокнотный лист: больше там ничего не было. Он был сложен вдвое. Сзади пусто. Захария Кулпеппер потратил время и оборвал неровный край, с которого лист был оторван от металлической спирали.

Теми же самыми пальцами он разорвал в клочья веки Сэм.

— Сэм. — Чарли смотрела в ящик. Там были десятки писем от убийцы. — У нас нет права это читать.

— Что значит «права»? — Это слово застряло у нее в горле. — У меня есть «право» знать, что пишет моему отцу человек, убивший мою мать.

Чарли выхватила у нее письмо.

Бросила обратно в ящик и ногой задвинула его.

— Прекрасно. — Сэм бросила пустой конверт на стол. Потянула ящик. Он не поддался. Чарли выбила его из направляющих. — Открой.

— Нет, — ответила Чарли. — Мы не должны читать, что бы он там ни писал.

— «Мы», — повторила Сэм, потому что не она была той идиоткой, которая затеяла перепалку с Дэнни Кулпеппером. — С каких это пор есть какое-то «мы», когда речь заходит о Кулпепперах?

— Какого хрена ты хочешь сказать?

— Никакого. Тут нечего обсуждать.

Сэм наклонилась и снова потянула ящик. Он не двинулся. В ее пальцах оказалось силы не больше, чем в перышке.

— Так и знала, что ты все еще на меня злишься, — сказала Чарли.

— Я не «все еще» на тебя злюсь, я только что начала на тебя злиться, потому что ты ведешь себя как трехлетний ребенок.

— Ну конечно, — согласилась Чарли. — Как скажешь, Сэмми. Я трехлетний ребенок. Хорошо.

— Да что с тобой такое? — Сэм почувствовала, как ее гнев подпитывается от гнева Чарли. — Я хочу прочитать письма от человека, который убил нашу мать.

— Ты прекрасно знаешь, что там написано, — сказала Чарли. — Ты и дня не провела в городе, а выблядок этого выблядка уже тебе все рассказал: мы соврали. Он не виновен. Мы отправили его на казнь за выплаты по каким-то сраным счетам, которые папа все равно так и не получил.

Сэм понимала, что она права, но это не заставило ее передумать.

— Чарли, я устала. Открой, пожалуйста, чертов ящик.

— Не открою, пока ты мне не скажешь, почему ты сегодня не уехала. Зачем ты ходила на предъявление обвинения. Зачем ты все еще здесь.

Сэм вдруг почувствовала, будто на плечи ей давит неподъемный груз. Она оперлась на стол.

— Ладно, хочешь знать, зачем я сегодня здесь застряла? Потому что я просто не могу поверить, как ты могла так похерить свою жизнь.

Чарли фыркнула так сильно, что из носа у нее закапала кровь. Она вытерла ее пальцами.

— Потому что твоя-то жизнь такая охеренная?

— Ты не представляешь, что…

— Ты удрала от нас за тысячу миль. Ты никогда не перезваниваешь папе, не отвечаешь на письма Бена и не звонишь никому из нас, раз уж на то пошло. Ты, по всей видимости, постоянно летаешь в Атланту, а оттуда до нас всего два часа, и ты никогда…

— Это ты мне сказала не общаться с тобой. «Ни ты, ни я не сможем построить свою жизнь, если всегда будем оглядываться назад». Это твои слова.

Чарли покачала головой, отчего Сэм только сильнее завелась.

— Шарлотта, ты весь день провоцируешь эту ссору. Хватит качать головой, будто я какая-то умалишенная.

— Ты не умалишенная, ты просто последняя сука. — Чарли скрестила руки. — Я сказала, что мы не должны оглядываться назад. Я не сказала, что мы не должны смотреть вперед или пытаться вместе двигаться вперед, как и положено нормальным сестрам.

— Прости, если я не прочитала это между строк твоего плохо сформулированного обличительного письма по поводу состояния наших неудавшихся отношений.