– Ни в коем случае ей этого не говори. Я спросила, хочет ли она спеть со мной этим летом в Стоунеме, и она скривилась, как будто я в нее слизняком бросила.
– Я скучаю по Стоунему, – сказала Марго. – Хотела бы я этим летом тоже туда вернуться.
Они постояли еще пару минут, слушая окончание песни. Девочки пели на несколько голосов.
– Спасибо, – сказала Флора Марго. – Спасибо за вечеринку. Все прекрасно. Спасибо за все, что ты сделала для Руби, для нас.
Ее переполняли печаль, благодарность и стыд за то, что она так нехорошо думала о своей подруге. Марго сделала для них больше, чем Флора отважилась бы подсчитать.
Когда они спустились, все толпились возле большого стола с тортом и подарками. Флора оставила фотографию напоследок. Руби открыла уже почти все подарки, когда Дэвид протянул ей крошечную коробочку. Она открыла крышку и вынула золотую цепочку с анатомическим сердцем-подвеской.
– Невероятно, – сказала Руби, разглядывая подвеску. – Вы поглядите, как детально.
– Это медальон, – застенчиво сказал Дэвид. – Открывается вот здесь, рядом с легочной веной.
Марго смотрела, как он возится с замочком. Желание Дэвида, чтобы Руби пошла по его стопам, – ну, наверное, это было трогательно, хотя и немного неловко, учитывая, как все закончилось. Дэвид протянул отпертое сердце Руби, и она раскрыла его пошире.
– Дэвид! – Она развернула медальон, чтобы всем было видно. – Там внутри рубинчик. Смотрите!
– Где ты такое нашел? – изумленно спросила Марго.
Он не показывал ей сердечко, даже не сказал, что купил подарок. Очень в духе Дэвида, в одиночку найти идеальный, единственный в своем роде подарок.
– В магазине возле больницы. Глазам своим не поверил, когда увидел.
– Потрясающе. Мне так нравится.
Флора помогла Руби застегнуть цепочку.
– Самый лучший день, – сказала Руби, глядя на родных и друзей, с сердечком прямо под горлом.
– Еще один подарок? – спросила Руби, когда Флора протянула ей сверток в ярко-голубой бумаге с изумрудно-зеленой атласной лентой – любимые цвета Руби.
– Кое-что для твоей комнаты в общежитии.
Руби бережно развернула подарок. Осторожно сняла бант и положила его на стол. Медленно отвернула бумагу, увидела обратную сторону рамки.
– Мам. Я сейчас расплачусь?
На глазах у Руби уже блестели слезы, губы дрожали, как когда она была малышкой и плакала, если ей не разрешали еще разок прокатиться на велосипеде вокруг квартала, взять еще одно печенье, послушать еще одну сказку на ночь, еще раз проехаться верхом на родительской спине.
– Не думаю, – сказала Флора.
Руби перевернула рамку почти со страхом и, увидев фотографию, которую сразу же узнала, просияла.
– Я ее сто лет не видела.
Она прижала фотографию к груди. Потом развернула и вытянула руки, чтобы все посмотрели.
– Ты ее нашла, – сказал Джулиан. – А мне не сказала.
– Сюрприз! – ответила Флора.
Получилось жестче, чем она хотела, и Джулиан посмотрел на нее растерянно.
– Ох, Флора! – Марго взяла у Руби фотографию и неожиданно расплакалась.
Она пыталась взять себя в руки, но нет. Сколького не знали эти четверо на фото.
– Господи, я была такая худая, – наконец сказала она, пытаясь поднять всем настроение.
Как будто она с тех пор растолстела. Как будто не могла по-прежнему надеть капри из Old Navy и топ с американской проймой из Gap, если бы кто-нибудь приставил ей пистолет к голове.
Дэвид посмотрел на фото через плечо Джулиана.
– По-моему, сейчас мы выглядим лучше, – сказал он.
Если Дэвид чему и научился за годы брака с актрисой, за жизнь, полную актеров, то это бросаться спасать чье угодно эго.
– Я серьезно, – сказал он. – Тут у нас у всех такой вид, что не мешало бы нас подкормить. Кто-нибудь, дайте этому парню кусок курицы.
Он ткнул в Джулиана на фото.
– Мамочка, как здорово, – сказала Руби, забирая у Марго фотографию. Она поставила ее в центр стола и улыбнулась.
Это была «мамочка» от радости.
Когда вечеринка закончилась и гости разошлись, Марго вытащила из-за барной стойки, которую как раз разбирали, полбутылки вина, чтобы взять с собой в спальню. Она устала, ей не хотелось вести светские беседы с кучкой двадцатилетних будущих кого-угодно. Она уже достаточно побыла с ними, чтобы выглядеть вежливой, казаться заинтересованной, подхватить пару тарелок и без особого энтузиазма понести их к мойке, пока кто-нибудь не бросался к ней со словами: «Мы все сделаем». Она успела пошутить, обильно поблагодарить команду и раздать конверты, в которых было слишком много наличных, велела забрать все остатки, если захотят, так что, когда они будут говорить о ней в фургончике по дороге куда-то там обратно, везя с собой всех оставшихся омаров, они неизбежно скажут, что Марго потрясающая. Он попадет в список «хороших» знаменитостей – щедрых и ненапряжных.
