Книгагода Goodreads Choice Awards.Роман переведен на 40 языков.Идеально для любителей сериалов «Большая маленькая ложь», «Отыграть назад», «И повсюду тлеют пожары».Лора Дейв – автор нескольких национальных и международных бестселлеров, получивших признание критиков и авторитетных изданий. Ее книги опубликованы в восемнадцати странах, а по пяти романам сняты фильмы и сериалы. Роман «Последнее, что он сказал мне» не стал исключением. Готовится экранизация Apple TV+. В главных ролях Дженнифер Гарнер и Энгаури Райсв.Роман Лоры Дейв «Последнее, что он сказал мне» мгновенно стал бестселлером и больше полугода держался в списке бестселлеров NewYorkTimes.Она думала, что у нее есть всё: идеальный дом, идеальный муж, идеальный брак. Но на самом деле идеальной была только ложь.Он был идеальным мужем, пока не исчез…В тот день, когда федералы внезапно приходят с обыском на фирму по производству программного обеспечения, главный программист Оуэн Майклз исчезает. Шестьсот тысяч долларов и записка «Защити ее!» – вот все, что находят Ханна, новая жена Оуэна, и Бейли, его угрюмая дочь-подросток от первого брака.Ханна затевает собственное расследование, в результате которого узнает, что десять лет назад Оуэн сменил имя, спасаясь от смертельной опасности. Постепенно Ханна и Бейли налаживают отношения, которые у них не задались с самого начала, ведь только вдвоем они смогут узнать, кем же на самом деле был идеальный муж и отец.«Идеальная книга, которая заставляет переворачивать одну страницу за другой». – РИЗ УИЗЕРСПУН«Легко и ярко, несмотря на остросюжетность». – VOGUE
Laura Dave
The last Thing he told me
© Целовальникова Д., перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство Эксмо», 2022
Джошу и Джейкобу, моим чудесным мальчикам, и Рошель, и Эндрю Дейв за все хорошее
(пойдем сказал он ей пойду недалеко ответила она что есть недалеко сказал он туда где ты ответила она)
Оуэн любил подтрунивать надо мной из-за того, что привычку терять всякие мелочи я возвела в разряд искусства. Я теряла все подряд – солнцезащитные очки, ключи, варежки, бейсболки, марки, фотоаппараты, мобильники, бутылки, авторучки, шнурки, носки, лампочки, формочки для льда. В какой-то степени он был прав: я частенько клала вещи не на место, отвлекалась и начисто про них забывала.
На нашем втором свидании я потеряла парковочный талон. На ужин мы приехали каждый на своей машине, о чем Оуэн не преминул пошутить – он подтрунивал над моей самостоятельностью даже в первую брачную ночь. А я шутила над тем, что он устроил мне настоящий допрос, задавая бесконечные вопросы о моем прошлом – о мужчинах, которые бросили меня, о мужчинах, которых бросила я. Оуэн окрестил их «несбывшимися мальчиками», поднял бокал и заметил, что благодарен им за то, что они мне не подошли, ведь теперь со мной в ресторане сидит именно он, а не кто иной.
– Ты меня едва знаешь, – сказала я.
Он улыбнулся.
– Такое чувство, будто мы знакомы целую жизнь.
Отчасти он был прав. Просто уму непостижимо, насколько мы сблизились буквально с первых минут. Мне приятно думать, что я влюбилась без памяти и позабыла обо всем на свете. Разве тут до парковочных талонов!
Мы оставили свои машины на стоянке отеля «Ритц-Карлтон» в центре Сан-Франциско. Парковщик и слушать не захотел, что я провела в ресторане всего пару часов. За утерянный талон полагался штраф.
– Вы могли держать тут машину неделями, – заявил парковщик. – Почем мне знать, вдруг вы пытаетесь меня надуть? Сотня долларов плюс налог, и езжайте куда хотите. Читать умеете?
На табличке значилось: сто долларов плюс налог, и вы свободны.
– Ты уверена, что его нигде нет? – спросил Оуэн с улыбкой, словно это было самое лучшее, что ему удалось узнать обо мне за весь вечер.
Еще как уверена! Я обыскала каждый дюйм своего взятого напрокат «Вольво», потом шикарного спортивного авто Оуэна (хотя я в него даже не садилась) и серого асфальта в гараже, будь он неладен! Талон пропал без следа.
Через неделю после исчезновения Оуэна мне приснился сон. Муж стоял на парковке в том же самом костюме и с той же пленительной улыбкой на губах. Он снял обручальное кольцо и сказал: «Ну вот, Ханна. Теперь ты потеряла и меня».
Терпеть не могу ученых, которые берут доску, ищут самую тонкую часть и сверлят дырки там, где это проще всего.
По телевизору это показывают постоянно. В дверь стучат, открываешь и слышишь новость, которая меняет всю твою жизнь. Как правило, приходит полицейский или пожарный, иногда военный в форме. Но я вижу на пороге вовсе не копа и не федерального агента в брюках с наутюженными стрелками. Дурную весть мне приносит девочка лет двенадцати в футбольной форме.
– Миссис Майклз? – спрашивает она.
Я медлю с ответом, как всегда, когда меня пытаются назвать по фамилии мужа. Я свою не меняла, так и осталась Ханной Холл. За тридцать восемь лет я к ней привыкла и не видела нужды становиться другим человеком. Однако за год с небольшим брака с Оуэном я научилась не поправлять людей, ведь единственное, что они хотят знать, используя такое обращение, – жена я ему или нет.
В данном случае это все, что интересует двенадцатилетку у меня на пороге. Откуда я так точно знаю ее возраст? Большую часть жизни я делила людей на две категории: дети и взрослые, но за последние полтора года изменила свое отношение благодаря дочери моего мужа, Бейли, типичному трудному подростку шестнадцати лет. При первой встрече я ляпнула, что она выглядит гораздо моложе своих лет. Хуже преступления не придумаешь!
Если, конечно, не считать моей попытки сгладить возникшую неловкость шуткой. Я сказала, что сочла бы это за комплимент, в моем-то возрасте! Увы, с тех пор Бейли меня не переваривает, хотя теперь я ученая и остерегаюсь не только шутить, но и приставать с разговорами к подросткам шестнадцати лет.
Итак, вернемся к моей двенадцатилетней подружке в грязных бутсах, которая нетерпеливо переминается с ноги на ногу.
– Мистер Майклз велел вам кое-что передать.
