Она шагнула вперед, протянула ему руку, он ловко запрыгнул на сцену, а за ним – Джулиан. Джулиан, который в своем новом статусе бойфренда Флоры смотрел спектакль в пятый или шестой раз.
– Ты-то зачем на сцену полез? – спросила его потом Марго.
– Я люблю Тео. Думал, смогу помочь. – Он пожал плечами. – Я умею делать искусственное дыхание.
Дэвид всегда настаивал, что не он первым поднялся на сцену, что он шел за девушкой, медсестрой, и она первой осмотрела Тео. Но Марго не помнила, чтобы к Тео первой подошла какая-то медсестра. Она помнила, что кто-то из осветителей двигал перед Дэвидом луч, освещал ему путь. Помнила, как Дэвид снял свитер одним плавным движением и отбросил его в сторону, как Кларк Кент[27], сдирающий с себя белую репортерскую рубашку. Как он опустился на колени и приложил ухо к груди Тео, как вышли рабочие сцены и выстроились вокруг. Марго сразу поняла, что они делают, и замахала Флоре и остальным феям, чтобы шли к ней, и тогда все они взялись с рабочими за руки и выстроили живую преграду, чтобы на Тео не пялились. К тому времени помреж велел включить в зале свет, и публика сидела в уважительной тишине.
Дэвид и медсестра начали оказывать первую помощь – Дэвид пытался запустить его сердце, отсчитывая ритм и прерываясь, чтобы медсестра делала Тео искусственное дыхание. В этот момент Марго чувствовала одновременно и беспомощность и силу. У нее на глазах, возможно, заканчивалась человеческая жизнь, и двое пытались прогнать смерть, и все это происходило при полном зале, пришедшем ради легкого развлечения, ради Барда в парке. Вдали послышался вой сирены, а вскоре у касс замерцали красные огни. Потом раздался вдох, кашель, и медсестра сказала:
– Дышит.
Дэвид прекратил массаж и встал на колени рядом с Тео, пытавшимся сесть. Марго смотрела, как Дэвид берет Тео за руки и что-то говорит тихим успокаивающим голосом. Он продолжал говорить с ним, пока на сцену поднимались парамедики. Они мгновенно погрузили Тео на каталку и увезли к «Скорой». Дэвид встал, поднял свитер и огляделся, будто впервые заметив, что он на сцене и вокруг него актеры.
Марго подошла к нему первой.
– Спасибо, – сказала она, взяв его за руки. – Какое вам спасибо.
Зрители вокруг зааплодировали. Так странно. Люди в театре видят, как один человек вернул другого к жизни, и чествуют его самым уместным способом, который могут себе вообразить в сложившихся обстоятельствах: уважительными аплодисментами. Никто не знал, куда делась медсестра. Они даже имени ее не узнали. Просто исчезла в темноте Центрального парка.
Они четверо так и не пришли к единой версии, как оказались в китайском ресторане, когда Тео увезли в больницу. Джулиан был уверен, что это он позвал Дэвида выпить с ними пива («Мы должны вас угостить»). Дэвид настаивал, что это Марго его пригласила. А у Флоры все с того момента, как Тео упал на сцене, и до того, как они оказались за столом перед тарелками жареного риса со свининой и ло-мейном[28] с креветками, было как в тумане.
Как бы то ни было, Марго, Дэвид, Флора и Джулиан в тот вечер впервые оказались вместе, и заказали слишком много еды, и стали пересказывать события минувшего вечера снова и снова, как бывает, когда знаешь, что будешь не раз рассказывать эту историю, – уточняя подробности, выбирая лучшее, отбрасывая банальное, подчеркивая драматичное. Флора вспомнила, как красиво запрыгнул на сцену Дэвид, взявшись за руку Марго. Джулиан вспомнил, как медсестра сказала: «Есть пульс» – и как с Дэвида, трудившегося над Тео, градом лил пот.
– Я побоялся, как бы нам не пришлось тебя реанимировать, – сказал он Дэвиду.
– Ты когда-нибудь делал массаж сердца? – спросил Дэвид. – Приходится повкалывать.
Марго знала, что всегда будет помнить – с облегчением и изрядным стыдом, – как наконец подошла к Тео, когда он пришел в себя и тихо лежал. Она опустилась возле него на колени, взяла за руку.
– Все будет хорошо, – сказала она, молясь про себя, чтобы это оказалось правдой.
Тео взглянул на нее, отодвинул вбок кислородную маску, измученно улыбнулся и сказал:
– Может быть, с этого глупого сердца хватит.
Когда она об этом рассказывала, у нее на глазах выступили слезы.
– Все же будет хорошо? – спросила она Дэвида.
– Вероятно, – ответил он, передавая по кругу блюдо с ло-мейном.
Он немножко рассказал им о сердце, о том, как оно работает, из-за чего Тео мог свалиться посреди спектакля. Его руки двигались легко и изящно, пока он рисовал на бумажной подложке под тарелки аорту и всякие восходящие и нисходящие клапаны, помечая, где могли забиться артерии, вызвав сердечный приступ.
– Судя по тому, как он выглядит, – слегка извиняющимся тоном сказал Дэвид, – можно предположить, что с давлением и холестерином у него не все в порядке. В зависимости от того, что там заблокировано, может понадобиться операция – ангиопластика или шунтирование. Обе обычно проходят успешно.
– Каково это, – спросил Джулиан, указывая на рисунок, – открыть чью-то грудную клетку и увидеть бьющееся сердце?
Дэвид подумал минутку, отпил пива.
