Надя и Вера перешёптывались. Анфиса, покинув место в «партере», помогала Ярославу – он наполнял бокалы, она разносила их, вручая каждому. Федя бегло перебирал струны, исполняя красивую блюзовую композицию. Маша не могла отвести глаз от пальцев гитариста. Как же здорово у него получалось!
Взяв бокал, втянула носом аромат. Вино вкусно пахло изабеллой. Попыталась рассмотреть этикетку, Ярослав перехватил взгляд и сказал со смешком:
– Домашнее! С моей родины. Отец разливает по бутылкам, какие попадутся.
– Где твоя родина? – спросила Маша.
– Дагестан. Не похоже? – Ярослав снова засмеялся. – Дед из Воронежской области переехал туда промышленность поднимать, да так и осел.
– Пей, не бойся, – Вера легонько пихнула Машу локтём, – хорошее, мы уже пробовали.
Действительно, напиток был чудесный: ароматный, терпкий, чуть-чуть пьянящий. В голове зашумело, по телу растеклось приятное веселье.
– А вот и закуска подоспела! – воскликнула Анфиса, танцующей походкой направляясь к распахнувшейся двери.
В проёме возникла нескладная фигура очкарика, едва различимого за горой коробок с маркировкой «Додо пиццы».
Вечер получился чудесный. Первую коробку опустошили моментально, выпили по два бокала вина и на этом остановились. Веру и Надю пробило на хи-хи. Они сидели на кровати, шептались и лукаво поглядывали на парней. Анфиса вышла на авансцену и двигалась, совершая красивые гибкие движения под музыку, Федя играл, Ярослав выстукивал ритм, используя вместо барабана табуретку. Маша, как ни странно, захмелела и от избытка чувств тихонько напевала, стараясь не выпадать из гармонии. Заметив это, Ярослав подмигнул ей и объявил:
– Грянем нашу, пацаны! Гости, подтягивайте.
После небольшого проигрыша Федя запел красивым баритоном:
– Ой, да ни вечер, да ни вечер…
Ярослав подхватил, надстраивая верхний тон аккорда и дирижируя, а Кирилл забасил третьим голосом:
– Мне малым мало спалось…
Получалось очень красиво.
Вера и Надя запели в унисон с Ярославом, Анфиса продолжила танец, а Маша застыла с открытым ртом: песня, просачиваясь сквозь неё, заставляла дышать в такт.
Потом посыпались заявки. Девочки называли современных исполнителей и с удовольствием подпевали. Маша в большинстве случае не знала текста – слушала, наблюдала. Кирилл басил из своего угла, добавляя песне бархата и мощи, при этом успевал читать сообщения и отвечать на них, не отвлекаясь от телефона. Федя вёл себя, как настоящий артист: не старался выпячиваться, но глаз от него отвести было невозможно. Лицо гитариста светилось вдохновением, улыбка не исчезала, оставаясь естественной и какой-то родной. Василий – незаметный, словно тень – взял на себя обязанности официанта. Он прятал пустые коробки, раскладывал куски оставшейся пиццы на одноразовые бумажные тарелки, разливал чай, пахнущий чабрецом, предлагал девочкам и парням, себя тоже не забывал. Ярослав руководил всеми, презентуя себя как организатора и ведущего. Время от времени отпускал шуточки, сопровождаемые взрывами общего смеха, скупыми жестами показывал Васе, кому доставить следующий кусок.
Анфиса так и не присела. Танцевала, жуя на ходу. И то и другое делала изящно. Выражение её красивого лица читалось однозначно: любуйтесь! Любоваться можно, а трогать не советую, получите по рукам.
Славно было так сидеть, смотреть, слушать. Вряд ли дело в выпитом вине, хмель почти сразу рассеялся. Сама обстановка располагала. Маше совсем не хотелось, чтобы посиделки заканчивались. Распахнувшуюся дверь и возникшую в проёме вахтёршу заметили не сразу. Сухонькая бабуля, как правило, дежурившая по ночам, хмуро оглядела едва освещённое Кирюхиным бра пространство и прикрикнула:
– А ну, прекращайте! Ишь, расшумелись! Жалуются на вас.
Песня стихла. Ярослав лёгким сквознячком пролетел через комнату и замер около вахтёрши:
– Простите великодушно, Агафья Тихоновна. Увлеклись, не заметили, что уже одиннадцать. Выпьете с нами чаю?
– Некогда мне с вами чаи распивать, – пряча улыбку за строгостью, ответила старушка. – Вход заперла. Надо пойти, глянуть, нет ли опоздунов. А то будут громыхать на всю улицу.
Вахтёрша скрылась, Ярослав обернулся к обществу и развёл руками, мол, вечер окончен. Единственным, кто даже не пошевелился, был Кирилл. Так и полулежал на своей кровати с телефоном в руках, лишь буркал в ответ на прощальные реплики. Федя стал убирать гитару, девочки потянулись за Анфисой к выходу, Василий суетливо собрал оставшийся мусор в шуршащий мешок и поспешил за ними. Ярослав придержал Машу за руку, шепнув:
– Хочешь посмотреть на звёзды?
– В смысле? – удивилась девушка, провожая взглядом удалявшуюся вниз по лестнице компанию.
– У меня есть ключ от чердака, оттуда можно попасть на крышу.
Удивляясь собственному авантюризму, Маша кивнула и пошла за парнем. Они миновали пятый этаж, потом ещё один короткий пролёт. Ярослав открыл дверь в темноту, включил фонарик на телефоне:
– Осторожно, не споткнись, тут балки. Идём?
Пахло старой, разбуженной их ступнями пылью, а ещё голубиным помётом. Хорошо, что до металлической лесенки, ведущей на крышу, осталось всего несколько шагов.
