Тиша бегло на меня глянул и улыбнулся. Я раскрыла рот и чуть не выплюнула глоток чая вставший поперек горла. А че это он такой счастливый, что аж скрыть не может?..
За окном громыхнуло, и яркая вспышка змейкой пробежала по серому окну. Понятно, гром еще на подходе услышал, вот и лыбится. И куда он гулять, интересно, собрался по такой погоде? Опять ботанический сад?
Скорее бы уже тепло, снять с себя свитера, которые за эти полгода нашей любви износились сильнее, чем за все три года до этого. Уже у Третьяка приходится одежду подтаскивать, и хорошо он у нас любит поярче и попестрее, а тут и горошинки как раз к новым сапогам. Чую, скоро моя расплата ген уборкой перестанет его устраивать.
Про каникулы пока никто из нас не заикался, но Тиша точно останется в Сорочинке до конца летнего чемпионата, до августа, и пусть очередные отборочные не самая приятная новость, а лучше уж так, чем в Нерехту.
Главное, что мой начальник не против перекроить все расписание под матчи. Работа теперь позарез, запросы растут в геометрической прогрессии. Косметика натуральная слишком дорогая, из-за маминых пирогов пол шкафа на меня уже не налазит, еще и на свадьбу копить.
Тишу мои плюс пять килограмм за время сессии очень порадовали, жамкал меня тогда, чуть в пюре не перетер, а как сам, так “отвали, Мила, я больше не ем”. Долго он еще собирается этой стройной березкой ходить? Ждет, пока на руках меня удержать не сможет? Один раз удачу на кровати мы уже попытали, только чудом спохватились полуголые и злые, я еще и виновата оказалась, ведь, как выяснилось, у меня голова в такие моменты должна лучше соображать. С какого это только перепугу интересно?!
Тихомир прикрыл лицо ладошкой и рассмеялся. Я уронила вилку. И давно его неприкрытое счастье меня больше пугает, чем радует?..
— Тиша, что такое? Ты нормально себя чувствуешь?
— Отлично, — отвернулся он к окну.
Глаза так блестят, будто сейчас заплачет. Температура?
— Точно? Как-то ты неважно выглядишь…
— Я-то? Ты бы себя сейчас видела.
— А я что, — бегло осмотрела я себя и спохватилось. — У меня все нормально! Ни насморка, ни кашля, никаких предпосылок.
Парень прикрыл лицо двумя руками и заржал.
— Ты такая смешная, — выдал он.
Красный и счастливый, как во время финала! И что во мне такого смешного, что его аж потряхивает? Никак все из-за округлившихся щёк. Вообще-то, я надеялась стать для него самой красивой и соблазнительной, а не смешной…
— Хватит уже, — ворчала я, разглядывая сырники.
И зачем целую порцию взяла, надо было половину попросить.
— Давай ешь уже быстрее, — подвинул он мне тарелку ближе, склонился и глянул на небо. — Уже заканчивается.
Желание загадать хочет. Первая половина дня обещала ясный и теплый вечер, и свезло же этому хвостатому. Никак потому весь день с серьезной рожей и ходил, — грозу вымаливал.
Тиша любил дождь, радуги, любил сюрпризы, меня любил, наши прогулки и пикники, любил слушать, как я сплю, и с каждым днем ему все труднее было это скрывать. Вчера меня на перекрестке от столкновения спасал, и могу поклясться, что рука на плече задержалась на пару секунд дольше, чем того требовала ситуация.
Я спрятала довольную улыбку за салфеткой. Отличная была стратегия, — не мешать. Подыгрывать, конечно, я ему тоже не собиралась, все так же ныла и стенала, но все больше про себя.
Глядишь, Тиша наконец-то свыкнется с мыслью, что нас уже ничто не разведет и заживем, как нормальные люди. Мы и так ссоримся, спорим, и я даже ною иногда, а ведь никаких лестниц наши объятия точно не коснулись. Ничего ему не екает? Логика-то потерялась, ведь зачем мы вообще все это так строго соблюдаем, если оно и без плохих примет иногда не сладко.
Тихомир встал и протянул мне руку:
— Идем? — улыбнулся он.
Я скользнула взглядом к барной стойке. Мы тут, вообще-то, не одни…
— Идем, — боязно я приняла руку, без которой и так бы встала, и без которой вставала с этого стула вот уже раз сто.
Мы вышли на улицу, и я уж испугалась, что сейчас под одним зонтом пойдем, но мы стандартно рассредоточились по своим. В голову пробирался мерзкий червяк не самых приятных мыслей. А вдруг, это послабление в Тишином поведении совсем не от любви, а наоборот? Просто он теперь меньше мной дорожит, вот и смеется?
— Милослава.
Я оторвала взгляд от луж:
— М?
— Что случилось? О чем ты там думаешь? От любви до ненависти уже пятый раз швыряет, — усмехнулся он.
— О, так это я все о тебе, что не понятного?
— Не надо меня ненавидеть, я тебя люблю.
— Может мы тогда в гостинице посидим, пока дождь не кончится? Вроде не гремит больше.
— Нет.
Я закатила глаза и усмехнулась. Ну теперь хоть понятно, почему как только польет, так мы сразу на улицу бежим. И было бы в этом свое удовольствие, под зонтом же и спрятаться можно, и за руки взяться, и народу не много, так нет же! Примета ведь все равно плохая.
— В парк?
— Да, хочу до набережной дойти.
— Радуги уже не будет, — сдвинула я зонт. — Солнце почти зашло.
— Не страшно. На прошлых выходных была.
— Ага, то-то у нас передозировка случилась, — припоминала я тот случай на кровати.
— Это все ты виновата, радуга тут не причем.
