Наши собирали инвентарь, Степаныч пошел пожимать руки тренерам Молотов, а черно-белые всей толпой выстроились у правой трибуны благодарить болельщиков таким же поклоном.
Традиция значит.
— Борис? — позвала я, когда Лучи потянулись в раздевалку. — Ты там нигде кеды мои не видишь, случайно?
— Сейчас посмотрю!
Степаныч махнул нам спускаться к проходам в раздевалку. Девчонки от радости, что не придется тащиться через заполненные коридоры, мгновенно воспряли духом.
— Мила? Идем? — дернула меня Ольга.
Я свесилась с перил. Борислав разговаривал с каким-то парнем из команды тренеров и посмеиваясь указывал в мою сторону.
— Погоди. Не пойду же я босиком.
— А блин. Я забыла уже.
— Минуту! — крикнул нам парень и скрылся в проходе в раздевалку.
Он их аж вовнутрь уволок?!
— Еще небось на цепь куда-нибудь прицепил, чтоб наверняка, — сказала Ольга.
Тренер вернулся с парой кед в руках и передал их Борису. Молоты уже «отблагодарили» левую трибуну и собиралась в центре аккурат перед нами. Я схватила обувь и уселась переобуваться. Надо бы побыстрее сваливать отсюда, пока передача валенок не обросла еще мириадой сокровенных смыслов. Хотел выиграть? Выиграл, я болела, как могла, а теперь меня должна заботить только одна команда. Самых старательных, самых лучистых и самых что ни на есть своих. После поклона нашей команды совесть яростно ревела. Бесстыжая курица со счастливой сиренью!
Я влезла в кеды. Он их на батарею там что ли пристроил? Теплые!
Чтоб я еще без леденцов из дома вышла. Можно было в валенок закинуть…
— Мила, — ткнула меня Ольга пальцем.
— Все, бежим.
Я схватила валенки и поднялась.
Молоты выстроились напротив цепочкой, закинули руки друг другу на плечи, и только Тихомир стоял чуть впереди.
Мы пересеклись взглядами, он улыбнулся и согнулся в поклоне почти до земли. Я дрогнула и бегло оглянулась.
— Спокойно, — шепнула княжна, подпирая меня рукой в спину. — Он ждал, пока ты не встанешь, значит это персональный. От «одной пятой». Давай, не тупи!
— А что делать?.. — скулила я.
— Откуда я знаю. Хлопни хоть! Ты ж болела…
Хвала Богам, наши уже скрылись в раздевалке, и никто не видит, как я тут в воздухе переобуваюсь в черно-белое!
Я сложила ладошки в неуклюжей пародии на хлопок, который растворился в аплодисментах за спиной. Хотелось на всю трибуну орать, что это только мое, и плевать было даже на проклятия.
Тихомир распрямился. Я отвернулась и схватилась за капюшон.
— Мать вашего черта с два, я тоже так хочу, — шептала княжна.
— Уходим!
Я подобрала сарафан и побежала к лестнице. Перемахнув разом через все ступени приземлилась на снег и круто поскользнулась. Вышвырну все кеды из дома! Валенки я прислонила к лавке и не оборачиваясь кинулась к приоткрытой в раздевалки двери.
— Ты попрощаться не хочешь?! — крикнула мне княжна в спину.
— Нет!
Желтый свет фонарей потонул в сверкающем мраке, и редкие снежинки кружились маленькими звездочками. Вечер для начала декабря стоял на удивление теплый, и мне нестерпимо хотелось зарыться в сугроб. Я расстегнула воротник и скинула капюшон.
Того и гляди пар из ушей повалит, не голова, а кипящий самовар…
Весь день после матча княжна компостировала мне мозги, от чего отвлеклась только на десять минут, которые крутилась вокруг Вадима с мерной лентой. Вот не вякни она: “а если бы!”, я бы может и не думала об этом, а теперь как не думать, когда оно звенит в каждой извилине!
Тогда побег виделся мне единственным шансом на спасение, дышать и так трудно было, а сейчас откуда-то здравые мысли стали появляться. Если бы я не струсила, мы бы, может, номерами обменялись. Почему нет? В главный корпус студентам Сорочинки смартфоны приносить запрещено, но в общежитиях наверняка даже интернет есть.
Одни «если бы» в уме, и все, как на зло, складываются в куда лучшую картину, чем эта!
Я зашла в подъезд и лениво стряхнула с валенок снег. Собиралась устроить маме разбор полетов, чтоб раз и навсегда отпала затея лепить из меня царевну, а теперь и слова грубого сказать язык не повернется. Только благодаря валенкам и сарафану этот день отличался от тысячи других. Окончание матча до сих пор стояло в глазах с подписью «…и жили они долго и счастливо». Как в сказке, которая по моей глупости закончилась едва начавшись!
Замок щелкнул, я зашла в коридор и сразу столкнулась с отцом, который, по-видимому, решил пересобрать этажерку в прихожей.
— О! Явилась, — приветствовал он меня, скоро запихивая весь хлам обратно на верхнюю полку. — Мы тебя уже потеряли.
— Еще и девяти нет, — сказала я, скидывая валенки. — Ты чего делаешь?
Отец тяжело вздохнул и постучал себя по голове:
— Не могу ключи найти. Дедушка тоже не видел, уже три куска торта скормили, молчит как партизан.
— Найдутся. Может в мастерской?
Я сняла пуховик, отец бегло меня осмотрел и нахмурился:
— Иди там, ждут тебя. Я даже участвовать не хочу, сами с ней разбирайтесь.
— Чего? — испуганно вытаращилась я. — Опять сваха пришла?
— Она и не уходила! — посмеялся отец и пошел рыться в кухонных шкафах. В прошлый раз второпях ключи с перечницей перепутал, теперь опять весь дом придется переворачивать.
