Той ночью, пока мы занимались любовью, я совсем не думала о беременности. Ни разу.
Я резко просыпаюсь.
– Ферн, Ферн! Проснись. Тебе снится кошмар.
Я у себя в комнате. Все, как обычно, тихо, но что-то изменилось.
Уолли трясет меня.
– Ферн?
– Я проснулась.
– Ты в порядке?
Уолли склоняется надо мной. В темноте комнаты сложно различить его силуэт. Я киваю ему.
– Уверена? Похоже, тебе приснился жуткий сон?
– Да, – отвечаю я, – периодически случается.
Я ложусь обратно, через мгновение Уолли ложится рядом. Он прижимается ко мне и обнимает меня сзади, закидывая на меня руку. Ее тяжесть и тепло на удивление приятны. Я наслаждаюсь этим, пытаясь успокоить свое дыхание.
Этой ночью сон приходит быстро.
Утром, проснувшись, я первым делом смотрю на Уолли. Его глаза открыты, тень от длинных ресниц падает на щеки. Я опускаю взгляд к его плечам, груди. У него волосатая грудь, с веснушкой чуть выше левого соска. Тело у него очень стройное, особенно ноги, едва не худые. Но руки и грудь крепкие и мускулистые, и я с удовольствием ими любуюсь.
Затем вскакиваю.
– Черт!
Уолли резко просыпается.
– Что такое? – Он шарит по кровати в поисках своих очков. – Что случилось?
– Я проспала!
Уолли напяливает очки на нос.
– Который час?
– Семь ноль семь утра, – отвечаю я, выкарабкиваясь из постели. Я уже много лет не просыпала. Мое тело работает как часы, оно будит меня каждое утро без исключений между 6:10 и 6:30. Но сегодня оно решило сделать исключение. Меня очень тревожит, что мое тело так меня подвело, но есть и другие не менее тревожные детали. Я в той же одежде, что и вчера. Ну, частично. Бюстгальтера на мне нет, но юбка та же, задралась вокруг талии, и носки. Зубы грязные, кожа сальная. Через мгновение я осознаю, что не только не разделась перед сном, но и зубы не почистила, не умылась, не нанесла лосьон, ничего из этого. А уже начало восьмого утра! К этому времени я должна стоять в позе «собака мордой вниз» в гостиной на коврике для йоги.
– Тебе пора, Уолли.
– Почему? – спрашивает он, и в тот же момент раздается стук в дверь. Он удивленно поднимает брови. – Ждешь кого-то?
– Наверно, соседка. Любит приходить и зачитывать мне кооперативный устав.
Я накидываю на себя банный халат, а Уолли направляется в ванную. Альфи семенит за мной по пятам, пока я иду открывать дверь. У меня есть лишь мгновение, чтобы понять, что это Роуз, поскольку она тут же бросается в мои объятия.
– Роуз! – задыхаюсь я. – Что?.. – Обычно я не против, чтобы Роуз меня обнимала, но сегодня в этом есть что-то удушающее. – Что ты здесь делаешь?
Сестра выпускает меня из объятий, и я замечаю, что каким-то образом ей еще удается одной рукой удерживать коробку.
– Я соскучилась! – отвечает она и залетает в квартиру, проскальзывая мимо меня.
– Почему ты так рано вернулась? – спрашиваю я, закрывая дверь.
– Ты не рада меня видеть? – Роуз кладет коробку на стол. – Можешь не отвечать. Иди, присядь, я принесла пончики.
Роуз открывает крышку, демонстрируя, что внутри и правда пончики. Странно. Роуз не часто ест пончики, из-за диабета. А я, напротив, ем очень много. Часто Гейл приносит их в библиотеку, и пока все остальные, собравшись вокруг, обсуждают, стоит съесть один или нет, я с удовольствием поглощаю большую часть.
– Садись! – повторяет Роуз.
Я нерешительно смотрю на часы.
– Мне пора на работу, Роуз! Я уже опаздываю.
– Во сколько тебе нужно быть в библиотеке?
– В десять, но я еще не занималась йогой.
Я думала, она спросит меня почему, но она какая-то рассеянная.
– Сейчас только начало восьмого, Ферн. Ты еще все успеешь, если я тебя отвезу.
Я с неохотой сажусь за стол. Стоило мне только сесть, как дверь ванной открывается и оттуда выходит Уолли.
– Привет, – здоровается он.
Сестра смотрит на меня. Она в таком недоумении, что я едва сдерживаю смех.
– Роуз, это Уолли, – говорю я. – Уолли, это моя сестра Роуз.
Уолли протягивает руку.
– Приятно познакомиться, – отвечает он. – Хотя вообще-то меня зовут Рокко. – Улыбаясь, он смотрит на меня отчитывающим взглядом.
Роуз не отрывает от него глаз. Это странно. Обычно она такая уравновешенная, вежливая. У нее всегда и на все есть идеальная реакция. Но сегодня она будто забыла, как себя вести.
– Мне тоже приятно, Рокко, – наконец произносит она, беря протянутую ей руку. Она пожимает ее дольше, чем принято (максимум три секунды, как она всегда мне говорила), и смотрит на него как-то недружелюбно, я бы сказала. – Ваше лицо мне знакомо, мы не встречались раньше?
