Сонная и теплая, она обнимала меня за шею, когда я несла ее вниз, чтобы накормить протертым бананом и овсяной кашей. Разрываясь от противоречивых чувств, изнемогая от усталости, я усадила ее в машину и поехала в Эмбер-хаус.
Альфредо подхватил Хлою на руки.
— Привет, моя красавица. — Хлоя уткнулась носом в его щеку. — Что с тобой происходит? — спросил он, внимательно глядя на меня. — Не надо лгать. У тебя круги под глазами, ты сильно похудела, а воздух между тобой и твоим мужем можно резать ножом.
— Давай пройдем в сад, папа, Хлое нужен свежий воздух.
Мы медленно шли через лужайку к Мадам Ку-ку, уродливой статуе женщины, держащей в руках нечто, слишком напоминающее ведро, к которой тем не менее мой отец питал нежные чувства. Я изложила голые факты и опустила Хлою вниз, чтобы проверить, может ли она сделать первые шаги.
— Ублюдок, — сказал он. Это потрясло меня больше всего, мой отец никогда не ругался. Хлоя между нами балансировала на слабых ножках, повизгивая от восторга и избытка новых впечатлений. — Тебе понадобится хладнокровие, Франческа, и ум. Ты сильно пострадала, я ненавижу Уилла за это. Очень сильно. Но ты не первая… и не последняя в такой ситуации. — я слушала его любимый голос, которым он утешал меня в детстве. — Сейчас это единственное, о чем ты можешь думать. Но это не единственное в твоей жизни. Семейные узы, Франческа, значат очень много. — он сделал паузу. — Очень тяжело в один миг узнать, что спокойное и совершенное семейное счастье невозможно.
— Как я могу жить, зная, что это может случиться снова? — сказала я.
— Может случиться. А может и не случиться. Мы никогда не знаем. Приходится рисковать.
Колени Хлои подогнулись, и я наклонилась, чтобы поднять ее вверх. Она кричала от восторга и протянула мне грязную ладошку. В саду было тихо, сыро и прохладно. Английская погода. Здесь можно было хорошо обо всем подумать.
— Кстати, — сказал отец. — Я думаю подыскать замену Раулю.
— Ты увольняешь меня?
— Пожалуй, да. Вернее, освобождаю. Думаю, так будет лучше. Через несколько лет картина может измениться. В зависимости… — он деликатно замолчал. В зависимости от брака, карьеры Уилла, новых детей.
— Я не оставлю мою работу, папа. Я не могу. Я не хочу этого.
— Жаль. Но ты должна быть разумна и щадить себя. Женщины часто себя не берегут. У тебя и так слишком много обязательств. Я становлюсь старше, мне нужно все больше и больше помощи, а ты сейчас не в состоянии дать ее мне. — это было больно. Но мой отец знал, о чем говорит. — Твоя работа никуда не денется, Франческа, — сказал он, — ты оставляешь ее на время. Если хочешь, ты можешь держать руку на пульсе. Ты можешь практиковаться, учиться и сохранять знания. Тебе повезло.
— Нет, — ответила я.
— Послушай меня, Франческа, в этой жизни ты должна быть умной. Я не был достаточно умен и совершил много ошибок. Ты должна быть успешнее меня. Я не знаю, что из этого выйдет, но тебе надо сосредоточить свои усилия на Уилле.
— Я подумаю, — уступила я.
Мадам Ку-ку обзавелась одеждой из зеленого лишайника. Я подняла Хлою к ее лицу, и она оставила на серо-зеленом камне отпечатки маленьких пальчиков.
— Папа, у тебя есть платок?
Я вытерла руки протестующей Хлои.
— Она изучает мир, — нежно сказал ее дедушка. — Смелая и отважная. Когда она подрастет, я отремонтирую дом на дереве.
Когда мы с Хлоей вернулись домой, Уилл сидел на кухне перед остатками жареного бекона и гренок.
— Спасибо, что сообщила мне, где ты находишься, — сказал он. — Хотя, я и сам мог бы догадаться. — Затем он злобно добавил: — Я знал, что ты сбежишь к отцу.
Я бросила ключи от машины на кухонный стол.
— Хочешь что-то сказать?
— Только одно. — он положил ладони на столешницу и приподнялся. — Мы оба признаем случившееся, Фанни. С этим жить нельзя. Я сделал большую ошибку. Давай посмотрим правде в лицо, возьмем наши жизни в свои руки и начнем все заново. Я позабочусь, чтобы ты была в порядке, и мы договоримся об общем участии в воспитании Хлои. — странная близость ночи исчезла, уступив место энергичной и решительной деятельности по достижению разумных договоренностей и обсуждению юридических аспектов. — О'кей? — его брови сошлись в прямую линию. — Ты этого хочешь?
Я почувствовала, как дурнота поднимается из желудка и слабеют колени.
— Мне надо переодеть Хлою, — сказала я.
Я отнесла ее в свою спальню и положила на пеленальное одеяло с узором из желтых мишек и колокольчиков. Она устала от поездки, общения с дедушкой, и была сонной и капризной. Я умыла ее, вытерла и погладила по спинке. Закончив, я уложила ее в кроватку и завела музыкальный телефон. Он покорно звякнул и маленькие утки начали свой величественный танец.
— Идем ва-банк, — словно говорили они.