Мы обсудили свои планы в отношении университетов, и куда собираются поступать ее друзья. Пока мы разговаривали, я представляла себе взрослую, умную и образованную Хлою в черной мантии на церемонии вручения дипломов, потом в белом платье на своей свадьбе, потом дома с тремя детьми. Время летело так быстро, и я не хотела упустить его.
— Ты сказал ей, что любишь ее?
— Конечно. Как вы там обе?
— Практически в коме.
— Хорошо. — он откашлялся. — Дом теперь кажется таким пустым. Но я почти все время в Лондоне. Боюсь, я устроил в квартире приличный бардак. Жаль, что Мэг снова свалилась на тебя. Я знаю, что тебе нужна была передышка. Но эти последние недели были сущим адом. — он продолжал в том же духе. Ужасная погода, утомительные дебаты. — наконец, он задумчиво сказал: — Ты сейчас кажешься такой далекой.
Я сбросила на пол мертвую муху. Неужели я не заметила ее во время моего генерального марафона с ведром и шваброй?
— Угадай, кто здесь появился. Рауль. Мы с ним были на изумительном ужине у его друзей и говорили только о вине и виноградниках.
— Очень хорошо, — осторожно ответил он. — Кстати, здесь тебя ждет адвокат со стопкой документов.
— Да, я помню. — я сделала над собой усилие. — Расскажи мне о своих делах.
— Прогнозы пессимистичны, — сказал он, — но, возможно, этого следовало ожидать…
Голос Уилла в трубке казался таким далеким, я смотрела в окно на оливковое дерево, опасно наклонившееся на крутом склоне холма. Нижние стороны листочков на солнце казались серебряными.
Я услышала шуршание пачки сигарет.
— Фанни, как я и боялся, налог на второй автомобиль будет отвергнут. Это слишком чувствительная потеря. На следующих выборах… мне вежливо дали понять, чтобы я убирался и был рад, если кто-то еще швырнет мне кость. Финиш. Полагаю, после всего этого мне не на что особенно рассчитывать.
Это было бы неправдой.
— Тогда нам не стоит тратить слишком много времени на самоедство, Уилл.
— Я думал, что ты могла бы быть более отзывчивой.
— Я отношусь к тебе с пониманием. Очень жаль, что ты разочарован, но все кончено.
Я повернулась, телефонный шнур обвился вокруг моих ног, но я хотела посмотреть на виноградные лозы по другу сторону дороги. Как интересно, почему я раньше не замечала, что опора высоковольтной линии на вершине холма расположена точно между двумя кипарисами?
— Фанни, когда ты возвращаешься домой?
Я услышала свой голос:
— Я не хочу возвращаться. Я чувствую себя здесь, как дома.
Мэг не была глупа, и она понимала, что не нравится Бенедетте.
— Знаешь, — сказала она вечером, когда мы собирались идти к Бенедетте на пасту, — по зрелому размышлению, я пришла к выводу, что лучше оставить вас двоих обсуждать прежние времена. Я поем у Анджело, так будет лучше.
Я согласилась. Бенедетта встретила меня, одетая в свое лучшее платье, поверх которого она повязала кружевной передник, и в прекрасном настроении. На кухне приглушенно бормотало «Радио Ватикана».
— Мой сын, — она широко улыбнулась, — он позвонил и сказал, что приедет зимой. — она вручила мне нож. — Нарежь салат, Фанни, пожалуйста.
Красные и сочные куски помидоров падали из-под моего ножа. Я взяла кусок и засунула его в рот. Он объединял в себе вкус солнца и земли. Я разложила ломтики по тарелке и покрошила сверху базилик. Мадонна улыбалась со стены. Тесная и беспорядочная кухня Бенедетты была самым удобным местом, гораздо удобнее, чем моя оснащенная всеми современными удобствами кухня в Ставингтоне.
Мы отнесли наши тарелки к заднему крыльцу, и пока ели, говорили о моем отце.
Бенедетта положила второй кусок абрикосового пирога на мою тарелку.
— Он так и не простил себя за то, что твоя мать оставила вас.
— Как ты думаешь, почему он не женился снова? Я никогда не могла этого понять.
— И дать тебе мачеху? Альфредо говорил мне, что никогда так с тобой не поступит.
Лучше было не развивать эту тему.
Вернувшись в свою спальню в Casa Rosa, я посмотрела на урну, которая содержала прах моего отца.
— Где я оставлю тебя, папа? Где бы ты хотел быть? Скажешь ли ты мне?
Мэг вернулась через час или чуть позже, я сидела на лестнице в ночной рубашке, а она болтала со мной из кухни.
— Чай? — я слышала шум воды, наполняющей чайник. — Я отлично поужинала. — щелкнул выключатель газовой плиты, и она появилась в дверях. На ее щеках цвел слабый румянец, а волосы выглядели мягкими и блестящими. — Значит, ты не хочешь чаю? У Анджело весело по вечерам, полно молодежи, они такие шумные. Я так наслаждалась всем этим, даже выучила пару итальянских слов, так что можешь обо мне не беспокоиться.
На следующее утро я мечтала на лоджии над чашкой кофе, когда заметила пыхтящую на дороге Бенедетту. Я усадила ее в кресло и принесла стакан воды со льдом. Она громко выпила его.
— Фанни, ты должна знать, что за вами, иностранцами, внимательно наблюдают. В Фиертино много любопытных глаз.
— Я не иностранка, — запротестовала я. — Почти нет.
— Санта Патата! Я прожила в Англии всего десять лет, но меня до сих пор считают иностранкой.
Я коротко вздохнула и взяла ее за руку.
— Ты стала мне второй матерью.