– Лиам… Сын Люка? – уточняет Гриффин. Лиам кивает. – Рад знакомству. И с тобой, Кэт. Вы вместе учитесь?
Я смотрю на Огастеса, готовая солгать по первому его сигналу, однако он не сводит глаз с отца.
– Папа, что ты здесь делаешь? Ты ведь вроде уехал на Кейп-Код.
Гриффин проходит в кухню, мы за ним следом.
– Точнее, в реабилитационный центр. – Гриффин опускается на стул. – Давай называть вещи своими именами.
Быстро осмотрев столешницу, замечаю хромированную хлебницу. Внутри куча всевозможной выпечки, включая и рогалики. Достаю их и начинаю нарезать.
– Ладно, – соглашается Огастес. – Ты уехал в реабилитационный центр. Почему же вернулся?
Они с Лиамом садятся по бокам от Гриффина. Я открываю холодильник и роюсь там в поисках сливочного сыра.
– Я туда поеду, – отвечает Гриффин. – Знаю, мне это нужно. Но после смерти Паркера я не смог там оставаться. Мне ведь известно, как обычно ведут себя твой дед и девочки. Сами решают проблемы, а на тебя ноль внимания.
Огастес фыркает. Я осматриваюсь в поисках тостера. Не желая прерывать разговор, выкладываю рогалики на тарелку и ставлю их на стол вместе со сливочным сыром.
– Ну, может, Аннализа разок о тебе вспомнит, – продолжает Гриффин. – И только.
– Со мной все хорошо, – говорит Огастес. – Я всегда неплохо справляюсь сам. Зачем ты на самом деле приехал?
– Неужели так трудно поверить, что я за тебя волнуюсь?
Гриффин смотрит на Огастеса, но через несколько мгновений опускает голову. Его лицо искажается, плечи начинают дрожать, а с губ срывается сдавленный всхлип. Мы с Лиамом обмениваемся удивленными взглядами.
– Не слишком-то удачно я приглядывал за Паркером, – вздыхает Гриффин, вытирая щеки.
– Ты пытался, – утешает его Огастес.
Я сажусь на стул рядом с Лиамом.
– Недостаточно, – бормочет Гриффин, обхватывая голову руками. – Ты многого не знаешь.
Огастес бросает взгляд на Лиама.
«Нам уйти?» – спрашивает тот одними губами.
Но мне хочется услышать, чем закончится этот разговор, и я сильно пинаю Лиама под столом. К счастью, Огастес качает головой.
– Я знаю, что, когда умерла бабушка, яхту вел дядя Паркер. Почему ты мне не рассказал?
Гриффин поднимает заплаканное лицо. В жизни не видела настолько сломленного человека. Кажется, он даже не замечает, что мы с Лиамом до сих пор здесь.
– Прости. – Гриффин тяжело вздыхает. – Сокрытие правды не пошло Паркеру на пользу. Он мучился от чувства вины и вел себя… жестко. Безрассудно. Если бы не тот несчастный случай, я уверен, он не совершил бы многих своих поступков.
– Например, каких? – уточняет Огастес.
От двери снова доносится шум, скрипят петли. Гриффин мрачно утирает щеки.
– Кто там? – спрашивает он и при виде возникшего из-за угла седовласого мужчины хмурится еще сильнее. – Клайв? Что ты… С каких пор у тебя есть ключ?
Господи, тот самый Клайв. Правая рука Росса Сазерленда. Что ж, прятаться уже поздно.
– С тех пор, как сюда поставили замки. – Прищурившись, Клайв переводит взгляд на меня. – А это кто? Твоя гостья, Огастес? Ты ведь в курсе, что должен зарегистрировать у охраны каждого, кто проходит через ворота? Особенно сейчас.
– С чего ты взял, что я ее не отметил?
– Потому что тогда мне бы сообщили, – поясняет Клайв, по-прежнему не сводя с меня глаз. – Как вас зовут, юная леди?
Прежде чем я успеваю придумать ответ, меня выручает Гриффин.
– Забудь ты об этом, – резко бросает он. – У нас есть проблемы посерьезнее. По сути, ты только что вломился в мой дом. Кто дал тебе право?
– У меня есть ключ…
– Кто дал тебе право? – повторяет Гриффин, краснея от гнева.
– Гриффин, ты не в себе, – успокаивающе начинает Клайв. – Охрана сообщила мне, что ты вернулся, и я забеспокоился. Ты ведь должен быть на Кейп-Коде. Тебе рано сюда приезжать.
– Я пока способен сам решать, где находиться. Да, я алкоголик, но вполне себе дееспособный.
– Само собой. Хотя порой ты не можешь ясно мыслить.
– Да неужели? – Гриффин встает во весь свой шестифутовый рост, возвышаясь теперь над Клайвом. – Скажи еще, я не ясно мыслил в субботу, когда пытался увезти отсюда Паркера! Я ведь знал, что он что-то замыслил! И предупреждал тебя!
– Гриффин, давай не будем…
– Не будем что? Говорить правду? – Он подается ближе к Клайву, и его лицо становится еще краснее. Впервые с момента нашего знакомства отец Огастеса выглядит устрашающе. – Я сказал тебе, что Паркер хвастался деньгами, которые получит после праздника. Мы оба знаем, что отец не давал ему ни цента. Так откуда деньги? Вероятнее всего, он ввязался во что-то дурное. Я это чувствовал и пытался тебя предупредить. А ты не захотел «оскорблять его подозрением».
Мы с Лиамом обмениваемся потрясенными взглядами. «Хвастался деньгами»? Может, Лиам прав и он крупно проиграл? Хотя нет, не сходится, ведь Паркер ждал деньги после праздника. Вряд ли он отправился в лес играть в покер.
С другой стороны, всякое возможно.
Клайв кладет руку Гриффину на плечо.
– Давай позовем твоего отца…
– Нет! – зло бросает Гриффин. – Я не собираюсь советоваться с ним, что мне говорить и что делать.
– Вынос мозга, – бормочет Огастес.
