Сейчас, в начале второго ночи, когда он входил в командный пункт, война шла уже 1478-й день, число погибших американских военных перевалило за 3 тысячи, количество раненых приближалось к 25 тысячам, первоначальный оптимизм американцев давно улетучился, и неверные расчеты и искажения истины, которые предшествовали войне, были в подробностях выставлены на всеобщее обозрение, как и стратегические ошибки, повлиявшие на ее ход после того, как она началась. Четверо раненых, сказали ему. Один легко. Трое серьезно. И один погибший.
— Если смотреть статистически, вероятность того, что у меня будут потери, очень большая. И я не очень хорошо представляю, как я буду на это реагировать, — признался он в Форт-Райли. За девятнадцать лет офицерской службы он не потерял ни одного солдата из тех, что были под его прямым командованием.
Сейчас ему доложили, что погиб рядовой первого класса Джей Каджимат, возраст — двадцать лет и два месяца. Смерть наступила либо сразу в момент взрыва, либо чуть позже из-за последовавшего пожара.
— Думаю, что это меня изменит, — предположил Козларич в Форт-Райли, и, когда его не было рядом, его друг сказал кому-то, как именно это должно его изменить:
— Вы увидите, как хороший человек разваливается у вас на глазах.
Сейчас ему доложили, что персоналу морга было приказано приготовиться к приему останков, а персоналу, отвечающему за санобработку транспортных средств, приготовиться к дезинфекции вездехода.
— В общем, суть такова: если мы проиграем эту войну, считайте, что Ральф Козларич проиграл войну, — сказал Козларич в Форт-Райли.
Теперь, узнавая подробности, он старался подходить к делу аналитически и не давать воли эмоциям. Не о том думать, что Каджимат был одним из первых, кого он получил, формируя батальон, а мысленно просеивать звуки, которые слышал, засыпая. В 12.35 вдалеке бахнуло. Негромко, глухо. Должно быть, то самое.
Их намеревались послать в Афганистан. Про крайней мере, первый слушок был такой. Потом — что в Ирак. Потом — вообще никуда. Они могли остаться в Форт-Райли и просидеть там всю войну. Понадобились неожиданные повороты судьбы, чтобы батальон, который вознамерился выиграть войну, получил такую возможность.
В 2003 году, когда война началась, батальона даже не было в природе: он существовал только в каком-то проекте, возникшем в ходе бесконечной внутриармейской реорганизации. В 2005 году, когда батальон появился, у него даже не было названия. Боевая единица — так он фигурировал. Новенький батальон внутри новенькой бригады, снаряжение — только то, что было у самого Козларича, личный состав — только он один.
И особенно невыгодным для Козларича было место, где батальон должен был базироваться: Форт-Райли, справедливо или нет, считали одним из малоприятных закоулков армии. Козларич, которому вскоре должно было исполниться сорок, окончил Уэст-Пойнт.[2] Он стал рейнджером,[3] и этот опыт, видимо, имел определяющее значение для его армейской жизни. Он участвовал в операции «Буря в пустыне» в 1991 году. Он был в Афганистане на начальной стадии операции «Несокрушимая свобода». Он дважды побывал на боевых заданиях в Ираке, восемьдесят один раз прыгал с парашютом, приземляясь в горах или лесу, неделями жил в дикой местности. Но Форт-Райли казался ему самым глухим местом из всех, где он был. С самого начала он чувствовал себя там чужаком, и это ощущение только усилилось в дни перед «большой волной», когда в Форт-Райли стекались репортеры поговорить с военными и их никогда не направляли к нему. Даже если им нужны были офицеры, его фамилия не упоминалась. Даже если им нужны были именно командиры батальонов, его фамилия не упоминалась. Даже если им нужны были командиры
