— Нет, — ответил врач, и Данкану дали лекарство, и он не умер, и вот, сказала Ли сейчас, каков оказался ее сын: он раз за разом находил способы остаться в живых.
Некоторые из солдат, знавших Данкана, читая в Ираке сообщения о его состоянии, задумывались: не лучше ли было бы ему умереть прямо сейчас? Майкл Андерсон, побывав у него, сказал: «Он только и сможет, что крутить в голове свои мысли. Что ему делать? Только лежать и лежать на койке».
Но, по мнению Ли, подумать, что Данкану лучше было бы умереть, мог только тот, кто не проводил с Данканом все дни, как они с Меган.
— Эти люди не видели этот центр и что здесь могут сделать. А мы видели, — сказала она, и представить себе возможное будущее Данкана ей было нетрудно.
Во-первых, он получит искусственную левую кисть и научится ею пользоваться.
Затем — ножные протезы.
Затем — правая рука.
Затем, после реабилитации, он, как тот вчерашний солдат, будет медленно передвигаться по коридору под шепотки встречных: «Вот идет история со счастливым концом».
А затем — может, лет пять пройдет, может, десять, это уж как получится — он отправится с женой жить в Италию, или в Денвер, или еще куда-нибудь, где они захотят обосноваться.
— Так что надежда есть, — сказала Ли и взялась за дневные дела.
Надела все необходимое для защиты Данкана от инфекций. Включила телевизор и прочла ему новости из бегущей строки. Сказала, какая погода сейчас в Денвере. Почитала ему из книги «Человек в поисках смысла», автор которой выжил в нацистском концлагере. Пришла Меган и тоже ему почитала, потом она и Ли поговорили о том, что ему подарить на двадцатилетие, до которого оставалось восемь дней, а потом пришел Козларич.
Он явился вручить Данкану боевые награды, которых тот был удостоен, и Ли, когда он подходил к койке, громко спросила:
— Ты не спишь? Данкан! Ты нас слышишь? Данкан, ты нас слышишь? — Она повернулась к Козларичу: — Он все еще немного…
— Да, понимаю, — сказал Козларич. Он уже стоял около койки и смотрел сверху вниз на Данкана, который выглядел точно так же, как накануне. Неподвижный. Нереальный. — Ну, рейнджер, как дела, дружище? — спросил Козларич. — С добрым утром. Хотя уже не утро, а день, по-моему, да?
Ответа, как и накануне, не последовало, но Козларича это не остановило: он взял одну из наград и стал держать перед глазами Данкана, прикрытыми очками.
— Данкан, здесь у меня то, что хочет получить каждый пехотинец. Значок боевого пехотинца. Видишь? Я держу его прямо перед тобой. Он твой. Когда выйдешь отсюда, сможешь приколоть его к форме. Ты понял?
Он придвинул значок еще ближе к очкам, но глаза позади них, казалось, не были сфокусированы ни на значке, ни на Козлариче, ни на чем бы то ни было.
— Здесь сказано, почему тебе присуждена эта награда: за участие в наземных боевых действиях под огнем противника с целью освобождения Ирака в ходе операции «Свобода Ираку», — продолжил Козларич, читая приказ о награждении. — И, как мы говорили с тобой вчера, твои усилия помогли оперативной группе «Рейнджер» сделать то, что она сделала, и сейчас мы побеждаем. Твой пример воодушевляет нас каждый день, так что твои ранения не были напрасны.
Теперь он взял в руки вторую награду.
— И еще я хочу тебе вручить Армейскую похвальную медаль. Ты наверняка помнишь, как она выглядит. Вот она. И это только одна из твоих наград. Еще ты получишь ленту «За службу за границей» и медаль «За Иракскую кампанию». Так что теперь у тебя на парадной форме будет целый ряд, даже два ряда боевых наград. Это самое малое, что мы можем для тебя сегодня сделать: вручить тебе в присутствии твоих родных эти награды. Я отдам все это Меган и твоей маме Ли, и мы все это сфотографируем для тебя, чтобы, когда ты еще получше будешь себя чувствовать, ты мог видеть эти снимки. Хорошо?
Никакого движения. Только глаза, глядящие сквозь капельки влаги.
— Я очень высоко ценю все твои усилия, брат, — продолжил Козларич. — И ты всегда в наших молитвах и мыслях. Ну а теперь я пойду встречусь с Джо Миксоном, который был с тобой в тот день, и еще с тринадцатью нашими парнями, которые сейчас лечатся в АМЦБ. Желаю тебе поскорей выйти отсюда, очень хочу, чтобы вы все, ты и другие ребята, вместе постарались как можно раньше поправиться, это твоя задача номер один сейчас. Поправиться. Договорились? И это тебе прямой приказ от меня, твоего командира. Ты меня слышишь?
Что это было? Неужели кивок?
— Ура, — сказал Козларич.
Именно так. Кивок, потом еще один.
— Ура! — воскликнул Козларич.
Данкан кивал, и теперь похоже было, что он смотрит прямо на Козларича.
Ли была права. Он
—
Еще один кивок.
Значит, он все воспринимал.
Козларич ненадолго отвернулся от него, чтобы передать награды Ли и Меган.
— Спасибо вам, — сказала Меган.
