Рука исчезла так же неожиданно, как появилась, а в эхом повторенных словах выраженного Эми желания звучало достаточно энергии, чтобы удовлетворить даже ее. Она взглянула вниз на него — у нее мелькнула новая мысль, — но он лежал, полузакрыв шляпой лицо, словно для тени, а усы закрывали рот. Она видела только, как поднимается и опускается его грудь с дыханием, похожим на вздохи, а рука с кольцом брошена в траву, словно чтобы скрыть что-то слишком драгоценное или слишком болезненное, чтобы об этом говорить. В одну минуту разные намеки и мелкие факты обрели смысл и значение в уме Эми и сказали ей то, чего никогда не поверяла ей сестра. Она вспомнила, что Лори никогда первым не заговаривал о Джо, она вспомнила недавно пробежавшую по его лицу тень, перемену в его характере и это маленькое старое колечко, совсем не украшавшее изящную руку. Девушки быстро читают такие знаки и чувствуют их красноречивость. Эми предполагала, что причиной перемены могли быть любовные страдания; теперь она была уверена в этом. Ее проницательные глаза наполнились слезами, а голос, когда она заговорила снова, был таким прекрасно мягким и нежным, каким он бывал, когда она этого хотела.
— Я знаю, что не имею права так говорить с тобой, Лори, и, если бы у тебя не был самый мягкий на свете характер, ты бы очень рассердился на меня. Но мы всетак любим тебя и так гордимся тобой, что мне невыносимо думать, как они, дома, были бы разочарованы в тебе, хотя, быть может, они поняли бы эту перемену лучше, чем я.
— Думаю, да, — прозвучало из-под шляпы; тон был мрачный, столь же трогательный, сколь и безнадежный.
— Им следовало бы сказать мне об этом, чтобы я не заблуждалась и не отчитывала тебя, вместо того чтобы быть доброй и терпеливой. Мне никогда не нравилась эта мисс Рэндл, а теперь я ее ненавижу! — сказала коварная Эми, желая на сей раз быть уверена, что ее догадки справедливы.
— К черту мисс Рэндл! — И Лори отбросил шляпу с лица, взглянув так, что не оставалось ни малейших сомнений в отношении его чувств к этой юной леди.
— Прошу прощения, я думала… — И она сделала тактичную паузу.
— Нет, не думала. Ты отлично знаешь, что я никогда не любил никого, кроме Джо. — Лори сказал это своим прежним пылким тоном и отвернулся.
— Я так и думала, но они ничего не писали об этом, а ты уехал. Я полагала, что ошиблась. А Джо не была добра к тебе? А я была уверена, что она горячо любит тебя.
— Она
Взгляд его опять стал холодным и полным горечи. Это обеспокоило Эми; она не знала, к какому бальзаму прибегнуть.
— Я была не права, я не знала… Мне очень жаль, что я так сердилась, но я не могу не желать, чтобы ты перенес это более мужественно, Тедди, дорогой!
— Нет, этим именем называла меня она! — И Лори поднял руку в торопливом жесте, чтобы остановить слова, сказанные тоном Джо — добрым и полным упрека. — Подожди, пока испытаешь это сама, — добавил он тихо, дергая рукой пучки травы.
— Я перенесла бы это мужественно и добилась бы уважения, если бы не смогла добиться любви, — сказала Эми с решительностью человека, ничего не знающего о подобных вещах. До сих пор Лори тешил себя мыслью, что он прошел через испытание в высшей степени хорошо — без стонов, не прося сочувствия и унеся свое горе, чтобы пережить его одному. Урок, преподанный ему Эми, представил дело в ином свете, и ему впервые показалось слабостью и эгоизмом падать духом при первой же неудаче и замыкаться в унылом равнодушии. Он чувствовал себя так, словно его встряхнули и тем вывели из печальной дремы, и нашел невозможным уснуть опять. Вскоре он сел и спросил задумчиво:
— Ты считаешь, что Джо презирала бы меня, как ты?
— Да, если бы видела тебя сейчас. Она терпеть не может ленивых людей. Почему ты не совершил что-нибудь замечательное, чтобы
— Я сделал что мог, но это оказалось бесполезно.
— Хорошо закончил университет, хочешь сказать? Это только то, что ты и должен был сделать, ради твоего дедушки. Было бы позором провалиться, потратив столько времени и денег, когда все знали, что ты
— И все же, что ни говори, я провалился, так как Джо не любит меня, — начал Лори, подперев голову рукой в безнадежно унылой позе.
— Нет, не провалился и сам скажешь это в конце концов, потому что учеба принесла тебе пользу и доказала, что ты мог бы сделать что-нибудь хорошее, если бы попытался. Если бы ты только поставил себе какую-нибудь другую задачу, ты скоро стал бы прежним — сильным и счастливым — и забыл бы свои огорчения.
— Это невозможно.