– Может, она нуждается в чем-то?! Думай! – повышаю голос на друга.
Ожидаю, что Марат взорвется, но он тихо отвечает:
– Ей нужно одеяло.
– Что это за квартира, где нет одеяла? – вскидываю брови.
– Квартира, в которой никто не собирался жить, – отвечает тихо.
Твою мать.
– Останови у торгового центра, – командую ему, сдерживая ругань.
Друг паркуется, и я быстро покидаю машину, в магазине выбираю самое теплое и большое двуспальное одеяло, под которым поместилось бы с десяток Наташ.
Она такая маленькая, хрупкая. Не удивительно, что мерзнет. Я бы мог ее согреть… Черт.
Гоню от себя непрошеные мысли и возвращаюсь в автомобиль. Марат привозит меня в микрорайон на окраину Москвы. Вполне прилично, но без шика и лоска.
– Свободен, – командую Марату.
– Уверен? – тот шокировано смотрит на меня.
– Езжай домой, отоспись. Ты выглядишь еще хуже, чем я.
– Отдохнешь тут с вами, – недовольно качает головой. – Ярослав, Наташа болеет, не гноби ее.
– Я не собирался ее гнобить! – восклицаю я. – Подожди, что значит болеет? Какого хрена ты молчал?
– Тебе плевать на нее, Яр. Наиграешься и забудешь. Давай я прямо сейчас отвезу тебя домой? Начерта тебе все это? Не трепли ты ей нервы. – Марат усиленно уговаривает, и меня осеняет.
– Ты влюбился, что ли?
Марат – единственный близкий друг. Даже больше. Он – настоящий братишка, который всегда был рядом со мной. Кремень. Рассудительный и хладнокровный. Он с самого начала уговаривал меня полюбовно решить вопрос с Наташей. Найти компромисс.
Я пытался, честно. Эта девчонка еще упорнее меня. На все просьбы она отворачивалась и продолжала делать то, что хотела.
– Нет, Яр. Мне просто ее жаль. На жалости, знаешь ли, семью не построишь, – спокойно отвечает друг, и я верю ему.
Если бы у него были чувства к Наташе, то, во-первых, я бы узнал об этом первым, а во-вторых, за то, что сделал с ней, я бы не жил.
– Не лезь сюда, Мар. Она не твоя, – говорю ему ледяным тоном.
– И не твоя, – замечает друг спокойно.
– Езжай, дальше мы сами, – бросаю ему напоследок.
– Яр! – зовет друг через открытое окно и кидает мне связку ключей. – Возьми ключи, она вряд ли тебе откроет.
– Откуда они у тебя? – незнакомая волна ревности начинает подниматься изнутри.
– Сделал дубликат, когда ездил за лекарствами. Удачи, Яр. Надеюсь, ты сможешь разгрести это.
Наташа
Чем выше поднимается панорамный лифт, тем больше понимаю, что мне тут не место. Слишком пафосно, лощено. Неестественно.
Однажды моя мама, уставшая от затянувшихся командировок мужа – моего отца, пропадающего в экспедициях, собрала вещи и, махнув мне на прощание, уехала.
Тогда мне было шестнадцать лет. Обвинить мать, бросившую ребенка, вроде как нельзя. Ну какой ребенок в шестнадцать-то лет? Тем более, под боком всегда была Ба, поэтому мама со спокойным сердцем уехала, поцеловав меня в макушку и оставив конверт с деньгами.
В чем ее вина, если она поняла, что жизнь – больше не доставляет ей никакого счастья? А может, она просто легкомысленная? Я никогда не искала точного ответа или определения.
Мне просто было шестнадцать. Я не видела отца уже третий месяц. Он застрял где-то в дождевых лесах Амазонии. Экспедиции были его любимым детищем, не менее любимым, чем я, но все же. А потом я попрощалась и с мамой.
В шестнадцать я была достаточно сообразительной, чтобы понимать, что их союз – странный и, наверное, чересчур хрупкий. Уходу мамы я не удивилась.
Она нашла в центре столицы работу мечты – попала в шоу-бизнес. Правда в качестве костюмера, но вполне возможно, это и являлось конечной целью.
А через шесть лет получила приглашение на свадьбу и на праздничное мероприятие, модно именуемое препати, которое должно было состояться за неделю до торжества.
По телефону мама без устали щебетала о будущем муже – режиссере.
Нет, не так.
Режиссере – с большой буквы. Какой-то супермодный, жутко популярный и дико востребованный Власов.
Мама уговаривала меня пожить с ними. Огромная квартира практически в центре – мечта любой! Мотивировала важным – моим будущим. Рядом престижные вузы, высокие зарплаты, большой выбор работы. Окончательно в своем решении я не определилась, но приехать, конечно же, согласилась.
Теперь панорамный лифт привез меня на Бог знает какой этаж. Вечеринка проходила на крыше. Поначалу я растерялась от обилия красок, запахов и вспышек.
Незнакомая женщина всучила мне в руки пустой бокал. Я огляделась вокруг и поняла, почему она так сделала. Обслуживающий персонал был одет в черные брюки и белую рубашку.
На мне черные джинсы, свободная кремовая рубашка и черные кроссовки – неудивительно, что меня спутали. Одежды у меня много, но откуда я знала, что тут будет так помпезно?
Хотя нет, все же в гардеробе у меня не имелось ничего «достойного» этого места. Я попыталась разглядеть среди гостей мою маму, но сделать это оказалось попросту невозможно. Шутка ли! Тут было человек двести! А сколько же гостей будет на самой свадьбе?!
