Несколько раз нам по пути попадалось такое зверьё, что у Анвара вновь прорезались клыки и кавказский акцент. Страх смерти у него уже прошёл, и как я понял, это был именно страх «свинской» смерти.
– Вот это трофэй… – вздыхал он, провожая взглядом охотника-маньяка саблезубую рысь килограмм этак в пятьдесят весом. Рысь, в свою очередь, проводила взглядом нас, и сморщив пренебрежительно нос, скрылась в зарослях лещины, отряхнув напоследок огромные лапищи.
– Нет, ты видел?! – повернулся ко мне возмущённый Анвар, – Лапами в нашу сторону, как говно в лотке закопала… падла саблезубая!
Он ещё несколько минут кипел, возмущаясь поступком рыси.
– Тебя так волнует, что думает о нас кошка? – ехидно поинтересовался Илья у друга, выбросив наконец майского жука размером с предплечье, которого тащил последние минут пять. Парень, оказывается, в детстве жуков собирал, и сейчас у него не вовремя проснулся энтомолог-пятиклашка, решивший было начать новую коллекцию.
– Да! То есть нет… – поправился Анвар, осторожно (и вовсе он не трусит!) переступая через колонну рыжих муравьёв, деловито тащащих в муравейник дохлого барсука почти обычных размеров, – а чего она?!
– А-а… – он наконец въехал в ситуацию и ругнулся на своём, выдохнул несколько раз и пробурчал:
– Ладно, понял…
У меня свои проблемы, и тоже с башкой. Воспоминания альтер-эго о его житие в смешанной деревушке хоббитов и человеков ещё не распаковались, а были скорее давно читанной книгой, притом читанной по диагонали. А знания, ЧТО может обитать в таком лесу – уже плотно сидели в голове, и это чес-слово – страшно!
Гигантские пауки…
«Да какие они гигантские?! – возмутилось альтер-эго, – Обычные!»
… и муравьи размером с суслика, это так – мелочь. Есть гадость похуже, вроде Камуфляжного Хищнеца, который, падел такой, не только очень ловко маскируется, но и переваривает свою добычу заживо, причём безо всякой анестезии и долго-долго…
Тварюшек-подлюшек подобного рода в окрестностях хоббитянско-человеческой деревушки хватало, и это притом, что леса вокруг считались условно-безопасными и регулярно зачищались ополчением деревни. Встречались и залётные виверны, и…
Сознание альтер-эго принялось подкидывать мне список гадостей из окрестностей родной деревушки, и куда как более внушительный – из гадостей, которые могут водиться в здешнем лесу. Список всё рос и рос, разматываясь рулоном туалетной бумаги и устремляясь куда-то в мультяшную бесконечность.
А мне…
… надо иметь в виду не только возможный пиздец с живностью и необходимостью провести парней по этому минному полю, но не допустить возникновения паники.
«Подождать бы деньков несколько, пока информация не распакуется…» – выкидываю нахер пораженческие мысли, и снова взрыв сомнений… А какие мысли – действительно мои?!
– Дымом пахнет… – повёл носом Анвар, – и кровью!
– Бля… – выдыхаю, – а ведь придётся! Разведка, ёпта! Ну, потопали!
Шли мы сторожко, а точнее – ещё более сторожко, чем раньше, опасаясь всего на свете и чувствуя себя (лично я) скорее отважным и больным на всю голову космонавтом, высадившимся на новой планете. Пытаюсь использовать кендерско-хоббитянское чутьё, но получается криво.
Если удаётся сосредоточиться хоть на несколько секунд, в башке откладывается полная картина происходящего, вплоть до последнего жука-бронзовки в пяти метрах от меня. Потом откат к обычному состоянию и понимание, что голова от такой стробоскопии будет бо-бо… но потом!
– Скоро, – выдохнул Анвар, останавливаясь и скидывая рюкзак.
– Не лезем, – предупреждаю ребят, – мы разведка, помним!
– Мы помним, – отозвался Слава, – а они, походу, нет!
… и я только сейчас сообразил, что можно было идти не на запах дыма и крови, а на крик птиц, устроивших форменное безумие на краю леса. По спине пробежал холодок… не факт, что мы сумели бы прокрасться так, чтобы не потревожить птиц! Благо, крылатые сейчас в таком переполохе и раздрае, что по краю леса может промаршировать полк урук-хаев в полной броне, а не осторожные мы.
– Наблюдаем, – повторяю ещё раз, выглядывая сквозь ветки и старательно щурясь.
– Стойбище… – сдавленно шепнул Славка, озвучивая очевидное, – индейцы натуральные!
– Гоблины, – поправил Анвар, не отрываясь от наблюдения.
– Они что… геноцидят их?! – прошипел Илья.
– Это гоблины, – наставительно сказал Славка, но в его голосе я заметил неуверенные нотки. В этот самый миг зрение подыграло мне, и я увидел происходящее так отчётливо, будто пришёл экскурсантом к Севастопольской панораме.
Здешние гоблины не выглядят мутантами, пережившими ядерную зиму. Если не вглядываться в детали, то один в один – потомственные пролетарии откуда-нибудь из рабочего гетто.
Невысокие, с короткими кривыми ногами и длинными руками, но в пределах человеческой нормы. Если, конечно, не обращать внимание на зеленоватую кожу и острые ухи-лопухи…
А дети, так вообще…
– С одного удара! Видел?! – донёсся до меня возбуждённый голос, а проклятое зрение во всех подробностях показало, как летит по воздуху голова гоблинёнка… Со всеми венами, жилками, сохраняя на зеленоватой мордашке неверящее выражение и… боль.
