Проехав километров пять вдоль реки, БМПшка Серёги свернула на длинную галечную косу, вклинивающуюся в реку, и я свернул за ним, заглушая мотор. Выбравшись из БМП, Пирог уселся на броню, бездумно глядя на текущую воду. Чуть погодя, опасливо озираясь в мою сторону, к нему присоединились срочники, похожие, как матрёшки из одного набора.
— Приехали, — сказал я для затравки, усаживаясь по-турецки на горячие камни и доставая из подпространства воду, — будешь?
— Это как ты… — брови Пирога поползли вверх, но он справился с удивлением, — Буду! Инвентарь?
— Другая хуйня, — я поделился с ним сперва кинутой бутылкой воды, а потом своими открытиями и размышлениями, косясь то идело на Славку. Рептилоид возится с пиксей, что-то ласково шепча ей и укачивая на руках, как ребёнка. От этого зрелища, и от вида окровавленной ткани вокруг культяпок, хочется даже не плакать, а выть в голос.
— Больно… больно! — услыхал я горячечный писк и заморгал часто, отворачиваясь в сторону. Как же теперь…
— Не проедут? — мотанув головой в сторону портала, спрашиваю у Серёги внезапно охрипшим голосом. Пожав плечами, тот некоторое время молчал, а потом ответил неохотно:
— Не должны. Не сейчас, по крайней мере. Пока бой, пока… нет, не сунутся. Если вообще поймут.
— Надеюсь, — киваю, разглядывая друга. Он сильно помолодел и выглядит лет на шестнадцать-восемнадцать. Вместо ухоженной бороды неровная, клочковатая юношеская бородка. Гладкая лысина на куполообразной голове покрылась коротким, но густым рыжеватым волосом, да и сам он хоть и стать чуть пониже, но как-то распрямился.
В принципе, ожидаемо… вот только в голове у меня странным образом сложился его нынешний облик с прежним. Ничего ведь, сука, общего, а как так и надо!
Как будто кто-то покопался в мозгах… хотя какое там кто-то?! Система и покопалась.
И мне это чертовски не нравится! Если она, Система, способна переписывать такие вещи, то сколько во мне нынешнем от того Владимира Николаевича Евгенова, лезущего по верёвке из окна молодожёнки несколько недель назад?
Разархивированные воспоминания кендера-полукровки легли в голову, как так и надо… а ведь так не должно быть! Не должно, сука!
Да, я не выжил бы без умений, вбитых в деревенском ополчении, без отвода глаз и тому подобных вещей, которых на самом деле превеликое множество. Мелочи… но кирпичиков таких мелочей наберётся на целый Камаз!
Но я, сцука, воспринимаю всё как должно, и только в моменты перехода в Локацию и обратно включается критическое мышление! А ведь таких несуразностей — до хуища! И все… все мы воспринимаем это как должное.
— А теперь вопрос, — озвучил я вслух, не в силах держать всё при себе, — зачем Системе, способной дописывать нам в мозг воспоминания виртуального детства, в принципе возиться с нами? Сколько там осталось от первоначальных нас, и сколько — добавилось Системой?
— И с какого вообще хуя, — продолжаю, распалившись до летящих слюней, — при таких божественных возможностях вся эта хуета с игроками бета-тестерами?! На-ху-я?! Если есть Система с божественными возможностями, вплоть до тонкого вмешательства в сознание каждого из нас, то что делают тестеры?
— Как хотите, — выплеснув эмоции, я вял и спокоен, — но мне кажется, что ситуацию с Системой и игроками можно охарактеризовать как «обезьяны с гранатой». Может, их цивилизация деградировала, а может, цивилизация игроков вообще не имеет никакого отношения к созданию Системы, а просто нашла её и присосалась, как пиявка.
— В этом случае мы можем… — начал Пирог.
— Надежда, — перебил его Славка, — во-от такая…
Он показал пальцами расстояние, через которое не проскочила бы и монетка.
— Хуй с ним, — решительно сказал Серёга, — главное начать, а там посмотрим!
— Посмотрим, — сказал я угрожающе, прищурившись неведомо на кого.
— Так! — Серёга спрыгнул с брони, сбивая пафос момента, — давайте-ка, пока не забыли — записываем.
Угукнув, я надиктовал свои сообщения перед камерой планшета, продублировал их на диктофон, а потом и в блокнот. Мелких несуразностей касаемо игроков и Системы в голову набежал не один десяток.
Понятно, что большей части найдётся логическое объяснение и доказательствами чего бы то ни было они не станут, но мозговой штурм на то и придуман, чтобы накинуть говна в топку фантазии. Потому уже будем разбирать, что там можно рассматривать как доказательства, что — зыбко, а что — вообще дурь наркоманская.
— Вова… — Милашка тихо подёргала меня за кудри, — конфеты есть?
Я вздохнул прерывисто… и пикся, поняв меня правильно, посчитала нужным обидеться, надув губки и скрестив ручки на груди. Она стала выглядеть как маленькая, кавайная фрекен Бок с крылышками, и несмотря на очевидное несходство типажей, общий посыл совершенно однозначен, а ментальное сходство с мультяшным персонажем доведено до абсолюта.
Топнув в воздухе ножкой, она резко ткнула рукой в сторону Милашки, и мне моментально стало стыдно.
— Прости, — тихо повинился я перед крохой, выскребая в своих карманах конфеты и…
