— Но можно я не буду про это рассказывать? — прошу у Чернова.
— Почему? — удивляется Стас, впервые за последний час продемонстрировав хоть какую-то эмоцию.
— Потому что это совсем другая история. Я и музыка. А мы вроде бы как о родителях.
Он молчит, и я тоже. Надо же, я рассказала ему ещё далеко не всё, а уже чувствую себя опустошённой и уставшей. Да и Стас со своими непонятными реакциями. Вроде как не отталкивает, но и не говорит ничего. Неужели, я и в правду в итоге окажусь противна ему?
-Я знаю… — вдруг выдаёт он.
— Что?
Чернов мнётся, но потом всё-таки отвечает.
— Про твои успехи. Про то, что ты играла, выступала… Побеждала, — после этого он делает долгую паузу, а я, задерживая дыхания, жмурюсь как от удара. — Я читал про тебя в интернете.
Мне плохо. Мне очень-очень плохо… Я так долго и упорно пыталась уйти от своего прошлого, стать другой личности. А тут… пара кликом мышкой и всё, ты опять, не ты… а твоё прошлое.
— Злишься? — неправильно трактует он моё молчание.
— А должна?
— Не знаю. Просто, я узнал это всё не от тебя. И без твоего разрешения. Но я должен был… Мне надо было. Понимаешь?
Сказать на это мне просто нечего. Я встаю с кровати, аккуратно отодвигая от себя Боню. Время уже давно перевалило за три. Должно быть, у Чернова уже вовсю утро. Но он отчего-то не спит, предпочитая выворачивать мне душу наизнанку.
— Вера, — зовёт он меня.
-Стас, а почему ты мне ничего не говоришь? Почему только спрашиваешь? Ты же сам просил, чтобы я тебе всё рассказала. А теперь ты злишься. Я слышу это по твоему голосу. Если я… тебе неприятна, то давай тогда покончим с этим… Вообще со всем.
Пока он не успел ответить мне что-нибудь, я опять жмурюсь, так, если бы это было способно защитить меня. Но ведь от себя не уйдёшь, правильно?
— Я злюсь, — напряжённо подтверждает Чернов. — Я очень злюсь. Но не на тебя, а на твоих родителей.
Ему сложно говорить, в чём-то даже сложнее, чем мне. Я-то почти двадцать лет живу со всем этим, а он впервые сталкивается… со всей этой хернёй.
-Я тоже злюсь… на них.
