У доктора Пола Аллена прекрасная, хорошо оплачиваемая работа, любящая жена и две дочки. Но его стабильная, спланированная жизнь рушится, когда во время предвыборной гонки убивают кандидата в президенты, а убийцей оказывается сын Аллена от первого брака, Дэниел. Пол не может поверить в виновность сына, но момент покушения был снят на камеру, и никаких сомнений у Секретной службы нет, Дэниела приговаривают к смертной казни. Пытаясь спасти сына, Пол начинает собственное расследование. Все глубже погружаясь в жизнь Дэниела, умного подростка, который в 19 лет неожиданно бросил учебу и отправился скитаться по стране, отец попадает в темный мир тайн, бездомных и вечных странников, правительственных спецслужб и заговоров. Он начинает подозревать, что сын стал пешкой в чьей-то чужой игре, что его подставили и кто-то пытается скрыть истинных виновников убийства. Но поиски заставляют Пола по-иному взглянуть и на собственную жизнь: прошлое раскрывается перед ним в новом свете, а безобидные проступки оборачиваются зловещими предзнаменованиями. Пол всегда считал себя хорошим отцом, но что если в произошедшем виноват и он сам?
Hoah Hawley
THE GOOD FATHER
© 2011 by Noah Hawley
© Галина Соловьева, перевод, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2017
Он купил пистолет на Лонг-Бич, в ломбарде «У Лаки». 9-миллиметровый «Троян». Это из сообщения полиции. Так как спусковой механизм заржавел, он сменил его, использовав купленный через Интернет набор. Это было в мае. Он еще живет в Сакраменто: косящий мальчик с облупленными губами целые дни корпит в публичной библиотеке над книгами о знаменитых убийцах. До того он жил в Техасе, Монтане и Айове. Нигде не провел больше четырех месяцев. Иногда спал в машине. Так он путешествовал. Каждая миля пути приближала его к концу.
«Троян» – один из трех пистолетов, купленных им в последние месяцы перед событием. Он держал их в багажнике своей машины – желтой «хонды», которую полиция потом найдет на стоянке у спорткомплекса «Стейплз» в пригороде Лос-Анджелеса. Одометр показывал 210 000 миль. Он много наездил за пятнадцать месяцев после ухода из колледжа. Иногда подрабатывал за наличные: поденная работа в фастфудах или на стройках. В Сеть не выходил. Все в один голос говорили: он был тихий, замкнут в себе, чуточку упертый. Это уже потом, после многозубого следствия, таблоиды задокументировали его путь, тщательно воссоздав каждый шаг. Теперь есть таблицы, готовятся к выпуску книги. Но в первые часы после события никто ничего не знал. Что за молодой человек? Откуда взялся? Говорят, природа не терпит пустоты, но CNN ненавидит ее еще сильнее. Спустя мгновения после первого выстрела журналисты уже рылись в поисках предыстории, прокручивали заново записи, анализировали углы и траектории. Сразу раздобыли имя и снимки. Молодой человек, блестящие глаза, молочно-белая кожа, щурится на солнце. Ничего столь разоблачительного, как Ли Харви Освальд за чисткой винтовки. Но сквозь призму случившегося и эти снимки выглядели пророческими, как детские фотографии Гитлера. Хищный блеск глаз. Хотя можно ли сказать наверняка? В конце концов, это были всего лишь фотографии. Чем ближе их подносишь к глазам, тем они зернистее.
Как в любом событии, заслуживающем называться историческим, некоторые подробности остаются непроницаемой тайной. Даже теперь, по прошествии месяцев, остались пустоты, дни, о которых ничего не известно, – иногда целые недели. Мы знаем, что в августе, за год до того, он работал волонтером в Остине, в Техасе. Организаторам запомнился как толковый, трудолюбивый паренек. Десять месяцев спустя он чинил крыши в Лос-Анджелесе, ходил тощий, с черными от вара ногтями, цеплялся за покатые листы крыш и дышал дымом.
К тому времени он больше года провел в странствиях. Один из дубленых хобо, затерявшихся в великом американском равнодушии. Где-то в пути сменил имя. Стал называть себя Картер Аллен Кэш. Ему нравился звук этого имени, его вкус на языке. Прежде его звали Дэниел Аллен. Ему было двадцать лет. Мальчиком он никогда не склонялся к бездумной мужской агрессии. Не собирал игрушечные пистолетики, не превращал в оружие все, что попадало в руки. Он спасал выпавших из гнезда птенцов. Делился. И все же оказался в маленьком тире, пристреливая автоматический пистолет на одном из двух узких огневых рубежей, забросанных окурками.
Ясными майскими ночами он, наверное, сидел в номерах мотелей, собирался с мыслями. Брал в руки патроны, открывал коробки, хрустел ими. Он был человеком-стрелой, летящей к неизбежному. В новостях показывали политиков, выступающих на провинциальных банкетах и пыльных фермах запада. Шла предвыборная война, избиратели и кандидаты, советники и деньги сливались в великое демократическое цунами. Сезон праймериз заканчивался. Впереди маячили партийные съезды. Сидя на полу в номере мотеля, Картер Аллен Кэш воображал, как проголосует пулей.
В семь лет он жил ради качелей. Разгибал ноги и задирал пятки к небу, вопя: «Еще, еще!» Ему всегда было мало, он не умел останавливаться, а его непоседливость вызывала у окружающих морскую болезнь или ступор. Ночью он лежал на сбившейся постели, в съехавшей пижаме, наморщив лоб и сжав кулачки, как полностью обессилевший танцор. Кем был тот мальчик и как он стал мужчиной, играющим патронами в номере мотеля? Что заставило его бросить комфортную жизнь и пойти на насилие? Я читал сообщения, смотрел репортажи, но ответ мне не давался. А я больше всего на свете хотел понять.
Я, видите ли, его отец.
Он мой сын.
