— Кто не станет волком, того волки загрызут…
— Ты, гяур, правильно понимаешь ситуацию. Фарид, присматривай за ним!
Боевики ушли, а бедный Илья, примостившись у стены, оглядел свое жалкое жилище. Озаряемое лишь лучиком солнца, пробивающимся сквозь оконце под потолком, оно, погруженное в таинственный полумрак, напоминало пещерный храм забытых богов. Парень думал о своей незавидной доле. Фарид, вербовщик в радикальную группировку на Ближнем Востоке, продал его в террористическую организацию. В ней под видом мудрости Корана преподносились идеологические установки воителей за «истинную» веру, скрывавших главную цель — установление на земле всемирного Халифата и его защита от неверных. И чем же отличается высокотехнологичная инопланетная цивилизация Клан покорителей, собравшаяся в пылу своей самоуверенности и жестокости извести землян и захватить планету, от этих полуграмотных фанатиков, убежденных в своей исключительности и безнаказанности? Тупиковый путь эволюции мироздания.
Закрыв глаза, парень обдумывал ситуацию, но вдруг ощутил слабое дуновение сквозняка. Подняв веки, увидел женщину в черном длинном прямом платье с закрытым воротом и длинными рукавами, на голове никаб — мусульманский женский головной убор черного цвета, закрывающий лицо, оставляя прорезь для глаз. А глаза эти, крупные, миндалевидные, хранили разгадку сокровенной тайны Востока. Явно молодая и стройная, она появилась в подвале незаметно и тихо, что Илью порадовало: здесь, в гнезде боевиков, обитает загадочное и прекрасное существо, способное скрасить будни его одиночества и вселить в него хоть какую-нибудь надежду на лучшее будущее. Лица женщины не было видно, никаб полностью скрывал его, разрешая лишь глазам видеть мир. Традиция и пророк требовали от нее прикрываться от мужских глаз, чтобы не дать сильному полу повод для лишних мыслей.
Она поднесла кувшин, тазик и мыло, дождалась, пока он помоет руки, а потом поставила перед ним на пол две глиняные миски — в одной рис, приправленный овощами, в другой плоские лепешки из пшеницы. Ни ложки, ни вилки не принесла. Илья растерялся. Тогда, встав на колени, она показала невежественному парню, как нужно есть: правой рукой щепоткой из трех пальцев взяла рис и поднесла его ко рту Ильи. Он разинул рот, а, когда стал жевать, ощутил вкус несказанного удовольствия. Неторопливое поедание кабсы — смеси риса, курицы, овощей, специй и изюма — вызвало у изголодавшегося юноши наслаждение. В заключении трапезы она подала стакан с прохладной водой, предложила вновь вымыть руки и протянула полотенце.
— Как тебя зовут? — по-арабски спросил Илья.
Девушка промолчала.
— Наверное, я не первый пленник, которому ты подаешь еду? Молчишь и даришь только тьму, где ни просвета, ни луча…
Девушка, собираясь уйти, остановилась и, обернувшись, сказала:
— Ты первый пленник, знающий персидскую поэзию. Меня зовут Эмарат. Удачи, гяур!
Парень приуныл: наедине с ним осталось только горе.
Эмарат приходила трижды в день, приносила еду и воду, радуя юношу каждый раз чем-то новым: то подаст стаканчик анисового напитка, то расширяющуюся кверху чашечку с зеленым чаем, а Илья, стараясь задержать девушку в своей обители подольше, услаждал ее слух арабской лирикой, и, как средневековый чтец в традиционной арабской одежде, напевно декламировал стихи.
Приходил и Абу промывать мозги.
— Гяур, ты будешь сидеть на цепи, пока твое решение принять ислам не станет осознанным. Что может быть почетнее, чем воевать за истинную веру! А мученическая смерть есть подвиг во имя всевышнего и билет в рай.
В другой раз он пришел с Эмарат, та поднесла Илье блюдо со сладостями.
— Гяур, угощайся! — Абу был в благодушном настроении. — Мы тесним правительственные войска. Скоро все станет иначе. Ешь, гяур, это нуга с фисташками, пропитанная кофе.
Эмарат в никабе и черном платье покорно стояла с блюдом, не смея шелохнуться. Раздался звонок, и Абу, достав из кармана спутниковый телефон, принялся кого-то горячо убеждать, отчаянно жестикулируя:
— Нет, нет и нет! Наступательную операцию на стратегически важный город Серакиб разработал лично я, и только «Джаамат Фард» должен завтра идти во главе основных сил!
В эмоционально-нервном состоянии он беспокойно ходил взад-вперед по подвалу и, бросив в порыве гнева телефон на столик, выкрикнул:
— Они свернули с истинного пути джихада, а меня не воспринимают как единственного лидера и идейного вдохновителя! Мой род считается родственным пророку Мухаммеду, поэтому только я должен возглавить халифат!
В подвал вбежал охранник и что-то отчаянно зашептал на ухо вожаку.
— Он уже здесь?! — Абу, изменившись в лице, сорвался с места, и оба выбежали из подвала.