— Конечно нельзя. Потому что так можно напугать Карлсона. Он тогда улетит и не вернется. — Что? — Я пошутила. — Ааа… Настя посмотрела на часы.
— Полночь! Пятнадцатое апреля наступило! Самая середина весны. Почувствуй! Сейчас так пахнет моментом, настоящим моментом! — Клеем?
— Дима, не смеши меня! Я могу нечаянно покатиться со смеху! Будешь потом мой бантик от асфальта отскребать. — Какой бантик? У тебя же короткие волосы. — Я шучу! Просто мне весело. Весна в разгаре.
— Мне пора домой, — сказал Дима, — завтра на работу с утра. Важные бумаги придут.
— А вино? Мы ведь взяли вино, чтобы середину весны отметить.
Дима нагнулся к стоящему у ног дипломату и достал оттуда пакет вина. Подержал его в руках, затем поставил на парапет перед Настей.
— Я не буду, — сказал он, — бери себе. Середина весны — это круто, но мне в самом деле пора.
Девушка в туалете
Я изнывал в очереди в платный туалет и думал о том, что она, наверное, никогда не закончится. Передо мной стояли два парня. По белым рубашкам, заправленным в черные брюки, остроносым блестящим туфлям и особому выражению лиц я определил их как банковских работников. Уж я-то с подобными типами сталкивался. Один из них о чем-то рассказывал другому:
— Я ей говорю, пошли в ресторан какой-нибудь нормальный, я плачу. А она мне: «Хочу на крышу, и все». Я с бабами из интернета не в первый раз встречаюсь, но эта вообще какая-то ненормальная. Ну и полез я с ней…
Дальше я не слушал. Обычная история двух людей, которые решили выползти из-за компьютеров навстречу друг другу, да что-то не сложилось. Сколько таких ситуаций у самого было.
Когда подошла очередь, я нагнулся к окошку, протягивая деньги, и увидел девушку. Сказать, что я просто оторопел, было бы ничего сказать. Девушка в окошке была не просто красива, а прекрасна. Немного бледное лицо, темные волосы и огромные зеленые глаза. На груди висел беджик с ее именем — Юля. Я забыл, зачем пришел, и стоял, раскрыв рот, переминаясь с ноги на ногу. Тем временем Юля протянула руку с тонким красивым запястьем и ловким движением выхватила из моего кулака купюры.
— Следующий, — сказала она. Я прошел дальше и уже спиной услышал, как стоявший за мной в очереди алкаш заплетающимся языком искренне недоумевал: «Что такая красавица забыла в таком месте, как это?»
Выйдя наружу, я посмотрел на табличку с указанным временем работы заведения и уже в тот же вечер стоял возле туалета с букетом неизвестных цветов, купленных у случайной бабки на выходе из метро.
Когда Юля появилась, я подошел к ней и протянул цветы. Она приняла букет без особого удивления и позволила себя проводить. Она жила недалеко, и мы шли пешком по сухим апрельским улицам.
— Послушайте, Юля. Я понимаю, это, наверное, очень неловкий вопрос, но все же: как вам удалось найти такую работу? — спросил наконец я.
Она ответила не сразу. Достала из сумочки сигареты, закурила.
— Это все распределение. Я окончила университет, и меня на два года распределили сюда отрабатывать деньги, вложенные в мое образование. Я удивился: — По какой специальности вы учились? — Бюджетирование и управление потоками.
Я не знал, что спросить еще. Поэтому задал совершенно дурацкий вопрос: — Вам нравится ваша работа?
— Ничего так, — ответила Юля, — я привыкла. Конечно, крыша немножко отъезжает, представьте: с утра до вечера в туалете сидеть, но терпимо. Лучше, чем в чернобыльской зоне работать или деревне. Хотя иногда кажется, что молодость так вся в туалете и пройдет. Забавно, не правда ли? Я осмелился:
— Может, мы завтра куда-нибудь сходим вдвоем? В кино, например.
— Отлично! — обрадовалась Юля. — Я очень люблю формат «Четыре на четыре». Заходите за мной после работы.
Мы договорились, что я обязательно зайду, и распрощались.
Разговор у Свислочи
— Что делаешь сейчас? — спросил Паша Костю, когда пары закончились. — Не знаю. — Пиво пить идем?
— Давай, сегодня родители как раз денег подкинули. — Поехали тогда в центр.
На метро они добрались до Немиги, купили пива и вышли к Свислочи.
— Ну, давай за нас! — сказал Паша, и они чокнулись бутылками. Костя сделал несколько глотков.
— Все-таки нормальное пиво «Аліварыя», — сказал Паша, закуривая. — Единственное белорусское, которое пить можно. — Я не разбираюсь.
— Ну да, ты ж у нас недавно совсем пить его начал. — Спаиваешь ты меня.
— А хули, надо бухать, пока молодой, пока первый курс. Потом когда еще побухаешь.
— Я бы лучше с девчонкой сейчас был, чем бухал. Паша засмеялся. — Слушай, у тебя совсем с бабами никак, да?
— Как видишь, — признался Костя. — Встречался с одной, когда мне еще семнадцать было. Она меня спасла, может даже. Пообещай, что никому не расскажешь. — Обижаешь, — процедил Паша.
— Я в шестнадцать лет клятву себе дал. Я тогда такой же одинокий, как и сейчас, был. Я, короче, решил, что если до восемнадцати лет у меня не появится ни одной девчонки, то в день своего рождения я откуда-нибудь спрыгну. Мало ли высоких крыш в городе. Она как раз появилась, когда два месяца оставалось. — И ты реально, дебил, спрыгнул бы?
— Не знаю, главное, что даже думать об этом не пришлось. — Ну, и как она?
