– Я предлагаю тебе деловое сотрудничество. Работа необычная, рискованная, связана с переменами места жительства, заменой паспортов, умением преображаться, держать язык за зубами, в случае необходимости применять силу. Твоим широко открытым глазам отвечу: речь идет о больших деньгах, которые ты сможешь заработать. Десятки тысяч евро, в зависимости от проделанной работы.
– Какая это работа, ты, конечно, не скажешь, пока не дам ответ.
– Я дам тебе время на размышление. Двадцать четыре часа.
– Жесть. Завтрак я могу съесть?
– Конечно, но не наедайся. Сразу после него мы едем в гости к моей маме. Она очень хочет тебя видеть. Специально к твоему приходу приготовила оладьи с шоколадным сиропом.
Мири
Эйтан спит рядом. Ощущение давней близости не покидает меня с той минуты, как мы взлетели. Какая-то дура вешалась в аэропорту ему на шею. Я вовремя отогнала назойливую муху в дешевых шмотках, прическа столетней давности, ужасающая косметика вдобавок к уродливой внешности. Крашеные блондинки считают, что все они неотразимы, как Мэрилин Монро. Стоит им только похлопать ресницами, сказать пару слов томным голосом, улыбнуться улыбкой Джоконды, как мужики тут же падут на колени, протягивая коробочку с кольцом.
Да, мы с Эйтаном ссорились, и не раз. Иногда не разговаривали по нескольку дней, самый длительный перерыв до «окончательного» разрыва две недели. Причин для ссор хватает. Совместная жизнь, как новая машина, требует обкатки. Машине требуется проехать пять, десять тысяч километров, чтобы составные части мотора начали работать слаженно, коробка передач почувствовала руку хозяина, тормоза приладились к дискам. Так же и семейная жизнь: пока обе стороны присмотрятся, принюхаются, как собаки, друг к другу, поймут, когда надо уступить, а когда надо настоять на своем, чтобы поведение в дальнейшем не расценивалось как слабость. Сколько на это потребуется времени? Ответ однозначен: никто не знает. Жизнь не медовый месяц, а медовый месяц – это еще не жизнь.
Для себя я давно решила: Эйтан – мой до конца жизни. Звучит эгоистично, согласна, но мне плевать. На небесах написано: мы должны быть вместе. Ценность совместного бытия похожа на разорванную пополам денежную банкноту, каждая половинка которой бесполезный кусок бумаги.
Мое детство похоже на сказку. Просторная комната, набитая игрушками, шкаф, переполненный одеждой на все сезоны года, просторная кровать с множеством подушек, розовая ванная, няня круглосуточно рядом. Принцесса.
Мне исполнилось лет десять, когда у мамы начались странности в поведении. Ранее она приходила ко мне каждое утро. Притворяясь спящей, я наблюдала через неплотно сжатые веки, как она строит смешные гримасы – кривит нос, высунув язык, дергает себя за уши. Дождавшись улыбки на моем лице, она ласково говорила: «Вот моя притворушка проснулась». Мама научила меня читать задолго до школы. Сказки мы читали вдвоем: она начинала, а я продолжала, по ходу чтения мы разыгрывали героев повествований, вместе просматривали диснеевские фильмы про Белоснежку, Бэмби и другие.
Сказки обычно заканчиваются счастливо. Моя же подошла к печальному концу. Предварительные симптомы у мамы я наблюдала и раньше, но распознать ума не хватило. Она постепенно перестала уделять мне внимание, вела себя странно, разговаривала сама с собой, стала одеваться неряшливо, разгуливала по дому в старых тапочках, однажды вышла из дому в домашнем халате, гувернантка побежала за ней вернуть обратно.
Папа привел домой двух профессоров – психиатра и психолога, ей назначили курс лечения. Мама переселилась в отдельную комнату на втором этаже, а когда симптомы помешательства усилились, ее госпитализировали в больницу «Шалвата». Папа строго-настрого запретил нам с братом разговаривать с кем-либо на эту тему, если спросят, где мама, отвечать: улетела к родственникам в Америку. Для большей уверенности он заставил нас несколько раз повторить последнюю фразу.
В доме воцарилась атмосфера уныния, мы с Гаем остались практически сами по себе. После занятий в школе каждый уединялся в своей комнате, встречались только на кухне во время совместной трапезы.
К счастью, отец договорился с дочкой одного из приятелей помочь мне приспособиться к непривычной ситуации. Ноа, стройная девушка с пышными черными волосами, появилась в доме в военной форме, достала из черной сумки нечто, завернутое в цветную бумагу.
– Принесла тебе подарок. Бери, не стесняйся, – сказала она, увидев нерешимость на моем лице.
Развернув обертку, я онемела. Миниатюрная фея с прозрачными крылышками сидит верхом на единороге, подол розового платья волнами покрывает круп животного почти полностью, копна рыжих волос развевается на ветру, в руке веточка.
– Ну как, нравится?
Я давно мечтала добавить именно такую статуэтку к своей коллекции фей. У меня их множество, они живут в шкафу со стеклянными дверцами, между книгами на полках, на тумбочке у кровати.