Только этого мне не хватало. Мири – сестра Гая.
Даша
Дом Эйтана расположился в западном районе Тель-Авива. Одинаковые стандартные четырехэтажные здания на столбах, покрытых вьюнками. Балконы, зачехленные в жалюзи разного фасона, как правило, с недостающими планками. Подъезды обычно без дверей. Покрытые серой крошкой стены обрамляют, словно бородавки, уродливые кондиционеры. С плоских крыш свисают, подобно лианам в джунглях, многочисленные провода. Корни многолетних деревьев выдавливают плитки тротуаров, заставляя прохожих внимательно смотреть под ноги. Машины пристраиваются на парковку между стволами растений. Перекосившиеся почтовые ящики забиты рекламными листовками, обязательный плакат призывает к уплате долгов домовому комитету.
Дверь квартиры на втором этаже украшает табличка «Семья Новицки». Эйтан Новицки – звучит приятно, почти шляхтич. Значит, корни моего нежданного знакомого из Польши. Про поляков, а вернее, полячек ходит множество анекдотов, почему-то все они ненавидят мужей и фригидны в постели.
Внутри квартиры на меня с удивлением уставились несколько пар глаз, мое появление оказалось явным сюрпризом. Сестра Эйтана, Рики, ее подруга с мужем и девочкой лет шести. Можно подумать, увидели долгожданного Мессию на белом коне.
– Это Даша, мы познакомились сегодня, – несколько сбивчиво объяснил присутствующим Эйтан. – Она продавала автомобиль, «жучок», антикварный… – Он явно не знал, как продолжить.
Рики взяла инициативу в свои руки, развернула пакет с подарком. «Какая прелесть, – сказала она, – давно хотела купить себе точно такой жакет. Даже цвет мой любимый. Как ты догадалась?» Вот она, женская солидарность, несколько фраз как бы мимоходом, и мы уже на одной волне.
– А это подарок для Эйтана. – Я достала из моей сумки футболку с изображением Элвиса на фоне строчки из песни Love Me Tender.
– Когда ты успела? – спросил Эйтан, явно ошеломленный подарком и положительной реакцией сестры.
– Пока ты бегал в туалет в торговом центре.
– С одной стороны, ты продаешь машину, а с другой… А где Яки? – вдруг вспомнил Эйтан. – Я ведь собирался заехать за ним.
– Успокойся! – Рики подмигнула мне. – Он быстро сообразил, что его друг увлекся девушкой и потерял остатки разума. Которого, кстати, у него и так не слишком много.
Из кухни в салон вошли похожие между собой женщины, одетые в соответствии с требованиями моды прошлого столетия. Одна повыше, густые, слегка покрытые пеплом седины волосы, сбоку заколка в виде розы. Я тут же мысленно назвала женщину Кармен. Другая, чуть полнее и пониже, держала в руках поднос, на котором возвышался квадратной формы торт с воткнутыми свечами.
Взгляд Кармен скользнул по мне антарктическим холодком. О теории всеобщего потепления она явно не слышала.
Короткую паузу прервал требовательный звонок. В квартиру вошел наголо подстриженный молодой мужчина в синей рубашке и коротком галстуке, не иначе как банковский клерк. Приятное лицо чуть портило небольшое родимое пятно на левой щеке. Он прямиком направился ко мне и протянул руку.
– Яки, друг Эйтана с детского садика.
– Даша. Знакомая Эйтана уже несколько часов.
– Не зря у него крыша поехала, – прокомментировал Яки. – С мамашей успела познакомиться? – Он показал Эйтану поднятый большой палец правой руки.
– За стол! – скомандовала мадам Новицки, игнорируя мое присутствие хотя бы ответным кивком. – Уже половина восьмого.
Эйтан принес из соседней комнаты вполне приличную гитару. Я провела пальцами по струнам, подтянула колки, настроила инструмент. Пора начинать.
– «Две гитары за стеной, жалобно заныли…» – Мой голос уверенно набирал силу, мне не привыкать выступать перед публикой. – «С детства памятный напев, милый, это ты ли? Эх, раз, еще раз, еще много, много раз!»
Я переврала немного слова, с кем не бывает. Перехожу на иврит: «Ба пинат пондак йошев, левади им эрев… Эх, раз…»
Все, кроме сестер-вишенок, дружно подпевают, девочка хлопает в ладошки, Эйтан переглядывается с Яки. Не зря я слушала-переслушала диск Ави Толедано, тот самый, где он исполняет песни из репертуара Азнавура в переводе на иврит.
Эйтан
Мамаша перехватила меня в кухне.
– Ты зачем привел
– Зачем ты так говоришь, тебе операцию на глаза кто сделал? Доктор Семенович руси, так ты его называла до операции. Он тебе зрение вернул, ты сама его сколько раз вспоминала, расхваливала, советовала знакомым и друзьям.
– Он врач, учился, специалист. А что она, твоя русская, у нее есть специальность? Мири вскоре второй диплом получит, экзамены сдает на сто, с ее протекцией место работы в банке обеспечено.