Бедный Андрей с вытянутым лицом наблюдал за происходящим, к нему за советом, кроме старушек-пенсионерок и детей, оставленных мамашами без присмотра на несколько минут, никто не обращался.
Подруга ввалилась в кафе в приподнятом настроении с рулоном рисунков. Увидев выражение моего лица и легкий кивок головы в направлении выхода, не стала присаживаться к столику, громко сказала: «Ты не забыла, у нас встреча с хозяином квартиры, мы уже опаздываем, извинись перед другом».
Мы бодро свалили, пересмеиваясь, в тот же вечер я незамедлительно удалила свои профили из всех социальных сетей.
Через несколько дней Ася приволокла в квартиру мученика Андрея и заперлась с ним в своей комнате. Оттуда она выходила только сварить очередную чашку кофе с ликером и справить нужду. С Андреем я столкнулась ранним утром третьего дня, бедолага выполз из комнаты на четвереньках, скользя руками по полу, словно черепаха. Собрав последние силы, он выпрямился и исчез в дымке очередного хамсина. Видела я его еще только раз издалека, завидев нас, он поспешно перешел на другую сторону улицы и умчался со скоростью Усэйна Болта.
С тех пор в мою подругу вселился диббук6. Аська рисовала днем и ночью, разговаривала сама с собой, огрызалась по всякому поводу, орала на кого-то по телефону, судя по рыбьим глазам, начала покуривать травку. Содержимое комнаты подружки: рулоны ватманской бумаги, криво обрезанные холсты, небрежно прикрепленные к рамкам из грубого дерева, кисточки, покрытые комками засохшей краски, бутылки с растворителями, каталоги выставок – постепенно выплеснулось в гостиную.
Как-то я вернулась домой довольно поздно, меня ждал сюрприз. В гостиной ни малейшего следа бедлама, на диванчике сидят Ася и ухоженная женщина лет сорока – прическа из знаменитого салона, украшения от Padani, модный костюм, приобретенный за немыслимую цену в бутике на Кикар ха-Медина, лучезарная улыбка имплантов.
– Познакомьтесь, – у Аси голос упал на октаву по сравнению с нашими разборками по поводу бардака в квартире. – Сигалит Нееман, хозяйка картинной галереи на улице Ибн-Гвироль. В ее галерее, между прочим, выставляли свои работы знаменитые израильские художники. – Аська перечислила несколько имен, среди них, если не ошибаюсь, Рубин, Зарицкий, Лея Никель.
Госпожа Нееман снисходительно улыбнулась, снова демонстрируя достойную работу дантиста.
– Ваша подруга очень талантлива, – сказала она, – без сомнения, вскоре Ася станет знаменитой. У нее особенный, индивидуальный стиль выражения. Я вам объясню. – Хозяйка галереи поставила на стол холст средних размеров, натянутый на деревянную рамку. – Что вы видите, ваше впечатление?
Откровенно говоря, я ожидала увидеть гигантский половой член, обросший листьями, женскую грудь со следами гусениц трактора или задницу с татуировкой «твое место здесь». Аська до этого не показывала мне ни одной картины, кроме тех самых импровизаций на пешеходной улице, вот почему у меня в голове обосновались подобные маразмы.
Вместо маразмов на меня смотрели сотни, тысячи пятен разного цвета, разбросанных по полотну в броуновском движении. Пятна отпихивали друг друга, ложились рядами, перекрывали один другого. Кроме хаоса, от которого рябит в глазах, я ничего не увидела. Голое платье короля.
– Не торопитесь, – модерн-вумен увидела выражение моего лица, – отойдите на два шага и присмотритесь внимательно.
Я потеряла дар речи. В русском языке есть более подходящие слова для выражения чувств, но цензура их не пропустит. Пятна плавно слились в единое целое, а глубина изображения затянула меня, как черная дыра. В самый раз улечься на коврик, поставить диск Дженис Джоплин и под хриплый голос королевы блюза смотреть на полотно, покуривая травку.
Аська вначале успешно выставилась, в прессе напечатали несколько интервью, критики отозвались положительными рецензиями, но после девятого вала все вернулось на круги свои. Картины подруги продавались редко, виной тому, возможно, завышенная цена на творчество малоизвестной художницы. На первоначально полученные доходы после уплаты дивидендов хозяйке галереи, оплаты долгов за краски, подрамники, подсобные материалы денег осталось совсем немного.
Ася объяснила финансовую неудачу следующим образом. Публика в Израиле в большинстве своем консервативная. Серьезные коллекционеры покупают картины в качестве вложения капитала. Любители приобретают работы из снобизма: показать гостям коллекцию со знаковыми именами, подчеркнуть финансовые возможности обладателя произведения искусства. В каталогах выставок, интернете, на аукционах мелькают одни и те же имена – Рубин, Леванон, Ариха. Основной мотив покупки – вложение денег. Ценность картин с годами растет, их стоимость определяет кучка дилеров и хозяева галерей. Начинающим художникам пробиться очень трудно, даже если их картины выставляются в престижных галереях. Вот почему надо выходить на международный рынок.
Подруга встретилась со специалистом по продажам в интернете, он показал ей ошеломляющие данные – миллионы сделок в год делаются через всемирную сеть.