Даниил чуть заметно ухмыльнулся. Не зря он ухаживал за вдовой: дело, кажется, ладилось! Замечательная у неё квартира: четыре комнаты, три лоджии. И кирпичный домик в садовом обществе с вишнёвым садом и двумя огромными теплицами. Даниил распахнул дверь на кухню и остановился, пораженный увиденным. Холодильник стоял с распахнутой дверцей, а по всему полу в белых молочных лужах были разбросаны продукты - масло, сыр, яйца, сосиски, копчёная колбаса…… Вакханалию завершал омерзительного вида кот, с видом хозяина расхаживающий по кухне. Внезапно мужчина узнал его: это мерзкое животное он собственноручно пришиб по весне, застав зимовавшего в его недостроенной бане бомжа.
- Я ж тебя убил, - растерянно произнёс дачник.
- Мяв! - окрысился кот.
Он тоже узнал Даниила.
В следующий момент мёртвый кот взметнулся в воздух так стремительно, как никогда не делал этого при жизни. Даниил столь же стремительно отвернулся, пытаясь спастись бегством, но Мурзавчик повис на его плече, вонзаясь когтями в плоть и с наслаждением слыша, как враг визжит от страха и боли. Они влетели в гостиную, упали, покатились по полу и опрокинули на себя сверкающую огнями ёлку. Загребая вокруг руками, Даниил нащупал мешок, отшвырнул его, пытаясь встать и отцепить кота - и из мешка вывалились колбасные огрызки, селёдочные скелеты, банановая кожура и пустые консервные банки. Прислонившись к стене, Снегурочка оскалилась в улыбке, от которой в ухажёрах мгновенно застыла кровь. Поражённые племянники замерли посреди залы, открывая и закрывая рты, словно выброшенные на берег рыбы. Софья Антоновна, заподозрив подвох, быстрым шагом направилась в спальню и обнаружила там Деда Мороза, роющегося в бумагах её покойного мужа. За одно короткое мгновение с хозяйкой квартиры произошла разительная перемена.
- Во-о-он! - истошно заорала она. - Немедленно во-о-он! Хочешь на Гришу компромат найти?! Ни хрена ты не отыщешь, журналюга проклятый! На х… пошёл!
Дед Мороз выпрямился и с изумлением уставился на жену. Они прожили двадцать лет, и он ни разу не слышал от неё ругательства сильнее, чем “чёрт побери”. После которого Софья Антоновна заливалась краской и добавляла: “извините, вырвалось”. Если бы мёртвые плакали, Степаныч непременно бы прослезился. Но слёз у него не было, поэтому он просто вышел вон, прихватив по дороге кота и Снегурочку.
Всю дорогу до кладбища Степаныч молчал, поражённый поведением жены. Некстати вспомнился депутат, отобравший у него могилу. “Хрен тебе, Серёга,- мрачно подумал бывший фотограф. - Чтобы моя Соня ходила на могилу какой-то прошмандовки? Да я тебя собственноручно удавлю в бронебойном гробу!”
Молчала и Вера. Она вспоминала мужчину на улице, приглашавшего к себе на праздник и племянников Софьи Антоновны. Вспоминала и чувствовала тепло внутри собственно тела. Это было восхитительно - чувствовать тепло, когда ты давно умер.
Только Мурзавчик не желал молчать. Он вышагивал по заснеженному тротуару и громко мяукал, сообщая миру, что теперь видел всё. И когда большой человеческий Бог призовёт его на суд, коту будет что рассказать о голодной бездомной жизни и шкафах, полных еды.
