Зазвонил телефон, нарушая тихую беседу. Теперь, когда друзья и знакомые у них были по всему миру, им часто звонили. Ольга, все еще смеясь над последней шуткой Усольцева, откинула прядь волос, поднесла телефон к уху. Понадобилась секунда, всего одна секунда, чтобы Андрей понял - вот и все. Он опоздал. За одну секунду его расслабленная, веселая Ольга превратилась в майора Ершову. Собранное деловое безразличие. Сосредоточенное и холодное.
Усольцеву захотелось вырвать из ее рук телефон, зашвырнуть его в канал и поцелуями вернуть лицу своей женщины прежнее счастливое выражение.
- Дрейк?.. Мы в Венеции... Так точно, сэр... Да, сэр... конечно. Я тоже рада тебя слышать, Колин.
"Я тоже рада тебя слышать, Колин", - мысленно перекривлял Андрей, мрачнея. Будто и не было последних лет. Однин звонок и "я рада тебя слышать". Впрочем, возможно, он зря ревнует. Все же их с Дрейком многое связывает. Может, она рада его слышать как друга? Или довольна, что наконец вернется домой? Он пристально смотрел на Ольгу, пытаясь найти ответ в ее глазах, ожидая, что она сейчас расслабится, засмеется, отшутится... Но это не происходило. Ольга избегала его взгляда. В этот момент загорелись те самые чертовы фонарики, которых ждал Андрей. Теперь их свет казался насмешкой над его чувствами. Усольцев послений раз коснулся пальцами бархатной коробочки в кармане, подавил вздох, чувствуя как что-то леденеет в груди.
Не говоря ни слова, расплатился за ужин. Так же молча оба вышли из кафе и поднялись к себе. И лишь там что-то сломалось. Ольга бросилась в его объятия, целуя с такой жадностью, словно это была ее последняя ночь с Андреем, словно прощалась со всеми счастливыми днями, что она провела в этом времени. Уснули далеко за полночь. Ольга, свернувшаяся и прильнувшая к своему мужчине. И Андрей прижавший к себе девушку так сильно, будто ее собирались отобрать прямо сейчас.
Встали на рассвете, в молчании позавтракали и отправились в аэропорт, так и не поговорив. Неловкость, поселившаяся внутри каждого, не давала начать разговор. Сказка закончилась. Пора было возвращаться в другую жизнь.
***
Дрейк не мог отвести взгляда от Ольги. Она всегда была для него красивой. Нереально красивой. Собственным эталоном. Но сейчас... Девушка отдохнула, загорела, повеселела. А главное... из ее глаз исчезла затравленность, маскируемая под суровое серьезное выражение, стерлась застарелая боль. В ее глазах он видел отблеск внутреннего счастья, и оно делало Ольгу еще прекраснее.
Андрей заметил его взгляд. Ревнивым собственническим движением обнял Ольгу, без слов объясняя Дрейку ситуацию. Девушка слегка дернулась. С одной стороны, Андрей давно стал ее мужчиной. С другой - столкнувшись с прошлым в лице Дрейка, она была морально не готова смешивать ту старую жизнь и эту новую. Да, и Ольга, и Дрейк бросили бы все и рванули на помощь друг другу, если бы понадобилось... Но не было между ними той легкой дружеской приязни, когда, не видевшись несколько лет, приятели с ходу в трех предложениях выдают все основные события, с легкостью представляют друг другу новых друзей, посвящают в тайны и секреты. Напротив, между ними стояли долгие годы ожидания. Ожидания неизвестно чего. Стояла надежда, которую каждый лелеял по-отдельности. Она, словно общая тайна, висела между Ольгой с Дрейком, мешая девушке сказать вслух, что они с Андреем давно живут вместе. Стояла она и между Андреем и Ольгой. Ершова ни разу не говорила с парнем о Дрейке. Усольцев продолжал ревновать, разрываясь между подозрениями - кого она любит больше, и любит ли вообще...
Дрейк понимал все. Понимал каждого из них троих - участников их нелепого треугольника. А вот взять бы сейчас, да и рассказать все. Вот прямо сейчас. Посмотреть на их вытянувшиеся лица. Дрейк медленно вдохнул и выдохнул. И ничего хорошего из этого не выйдет... Он отвернулся первым. Сделал вид, что настраивает машину времени. Хотя та давно была настроена.
- Готовы?
