Сначала Аверьян походил по лесным ненаезженным дорогам, как бы запутывая следы, и все прислушивался и приглядывался, не идет ли кто за ним следом и нет ли кого-нибудь поблизости. Он не спеша продвигался к «своему» месту. Это место — реденький лесок, отрезанный от основного массива просекой с линией электропередачи. Его и леском-то можно назвать лишь по недоразумению — просто заросли кустарника с редкими березками и елочками.
Когда Аверьян приходил сюда, им овладевал охотничий азарт. Но он не спешил, не кидался из стороны в сторону, не лапал дрожащими руками мох и траву. Наоборот, был спокоен и нетороплив, только глаза суетливо бегали, обшаривая каждую кочку, каждый кустик. Он вел себя здесь как рачительный хозяин: ступал осмотрительно, чтобы не раздавить нечаянно гриб, даже ветки кустов раздвигал осторожно, и если в других местах безжалостно выдирал грибы, то здесь заботливо срезал ножом. Это был его лес, и он был здесь хозяин. Аверьян так привык к этой мысли, что и думать не хотел, что сюда может забрести кто-то посторонний. Ну кому в голову взбредет лезть по грибы в кусты!
До «места» оставалось перейти просеку, и он еще раз внимательно огляделся и прислушался. «Если увидит кто, обязательно потащится следом. Вот как на зимней рыбалке: заметят, что вытащил ершишку, и начнут обрубать со всех сторон», — думал Аверьян. Он поправил кепку и решительно зашагал через просеку.
Все было как всегда. Чуть колыхалась на просеке трава-метелка, над головой привычно жужжали провода…
И вдруг, когда уже входил в лесок, Аверьян услышал у себя за спиной, как кто-то насвистывает задумчивую мелодию. Он оглянулся и вздрогнул: невдалеке, наискосок через просеку, курсом на Аверьяна шел высокий парень в синем берете. У парня на ходу моталась сбоку пустая корзинка, а в руках он держал палочку и строгал ее перочинным ножом.
Первым движением Аверьяна было повернуться и идти назад. Может быть, и этот, глядя на него, повернет. Но парень даже не смотрел на него, шел к заветным кустам.
«Как же теперь? — лихорадочно соображал старик, инстинктивно хоронясь за куст. — Сказать ему, что-де, мол, белые вон там растут, в той стороне. Он и уйдет… Нельзя. Спросит: почему сам за теми белыми не иду?»
Пока он размышлял, парень зашуршал кустами и углубился в них. Теперь поздно. Слышно стало, как он воскликнул удивленно и радостно:
— Ого! Какие красавчики!
«Все…» — мелькнуло в голове Аверьяна. Он тотчас принял решение: как можно скорее выбрать здесь все грибы. Он огляделся и увидел первый гриб. Молодой козлячок стоял на краю полянки, словно часовой. Рядом под кустом расположилось целое семейство: один старый, двое взрослых, а вокруг штук пять помельче. Аверьян безжалостно проломил «дедушке» голову палкой, «молодых родителей» выдрал с корнем, большим корявым пальцем поддевал мелкие снизу так, что они выскакивали из своих гнезд, словно подброшенные пружиной.
От этого куста Аверьян поспешно заковылял дальше, но почувствовал, как что-то мягко хрупнуло у него под ногой. Оглянулся — позади раздавленный в лепешку козляк. Белая мякоть ножки, нежно-зеленый испод шляпки. А рядом стоит второй, целый и невредимый.
Аверьян сплюнул, негромко выругался и тотчас увидел чуть дальше еще один гриб. «Половину оставлю, — зло подумал он. — Этот, в берете, будет ходить за мной следом и спокойно собирать».
Стало ясно, что это совсем глупая затея — успеть обобрать все грибы и опередить парня. Он на своих здоровых ногах, пожалуй, наберет полную корзину быстрее.
Не в силах побороть вспыхнувшую ярость, Аверьян напролом полез через кусты. Ветви бредняка разомкнулись, и он будто с разбегу вырвался на поляну. Парень в синем берете, опустившись на одно колено, спокойно чистил очередной гриб маленьким ножичком.
— Эй, ты! — яростно закричал Аверьян, подходя вплотную к парню. — Убирайся отсюда! Тут мое место! Я его нашел. А ты иди себе найди. Нечего по чужим местам шастать!
Парень смешно поморгал.
— Не понимаю, — ошарашенно сказал он.
— «Не понимаю»! Я тебе русским языком говорю: это мое место! Мое! Я его нашел. Убирайся отсюда! — кричал Аверьян, брызгая слюной и размахивая над синим беретом палкой.
Он был, пожалуй, и страшен в эту минуту: глаза диковатые, рот лихорадочно кривится. Недаром жена боялась его.
— Дед, ты в уме? Что значит «твое-мое»? Это же лес!
Аверьян вовсе не собирался объяснять, почему да отчего. Да и что тут было объяснять!
— Убир-райся! — кипятился он, напирая на «р». — Слышишь, ты!
— Не махай палкой, дед, а то отниму, — убедительно и негромко произнес парень. — Не вводи меня в искушение. Ей-богу, отниму, дед. Говори спокойно, а палкой не махай, понял?
Аверьян сунулся к противнику лицом и проговорил бешено:
— Уходи, пока я тебя не тюкнул! Тюкну по башке, а потом на тебя же и в суд подам, ясно? Скажу, что ты избил старика. А? Что? Мне поверят.
Парень сморгнул, качнул головой:
— Однако ты фрукт, старичок! Просто на редкость. Надо же до такой степени ошалеть! Веселенькую жизнь ты прожил, дедушка. Не позавидуешь…
— Сопляк! Молокосос! Вон отсюда!
