– У меня не рыбки, – сказал Никита, – у меня аквариумы.
– Какая разница?
Значит, надо встречаться. Встретятся, поговорят. Костя обещал помочь, если что. Инвестор, три года работы, пять миллионов. Только бы с Машкой все было нормально. На днях станет понятно, получилось или опять впустую.
Ряд из пяти шариков лопается одновременно. Чпок. Пятьдесят очков.
Пять миллионов.
Чпок.
Виктор стучится, заглядывает в кабинет.
Твою мать! Вот из этого и состоят три года работы. Приходишь в офис, а ведущая сотрудница
Наташа, маленькая худощавая брюнетка, сидит за угловым столом, смотрит в окно. Плечики вздрагивают. Похоже, Виктор прав: плачет.
Уводит к себе в кабинет, сажает на диван. Ну, что случилось?
Наташа берет со стола бумажный платок, вытирает слезы, сморкается.
– Вот, Никита, ты скажи мне, зачем женатые мужики заводят себе любовниц?
Главное – найти правильного человека, чтобы задать вопрос. И подходящий момент. Зачем, твою мать, женатые мужики заводят себе молодых любовниц, в которых потом влюбляются и сами не знают, чего дальше делать? Потому что в детстве посмотрели фильм «Осенний марафон» и ищут на свою жопу удовольствий, вот почему!
Начинает мямлить: ну, хочется разнообразия, приключений, сильных чувств. Сказать, что есть жены, которые не любят орального или там анального секса, а мужикам иногда хочется и так, и этак? Нет, пожалуй, совсем бестактно, лучше не буду.
А еще потому, говорит Никита, что мужчины тоже стареют. Им страшно. А с молодой любовницей – стоп, откуда взялись
И жены их тоже стареют, думает Никита, становятся толстыми и противными. Или становятся совсем худыми, кости видны сквозь кожу. И мужчина смотрит на женщину, которую когда-то сильно любил, и думает: вот так будет выглядеть моя смерть.
– А зачем тогда они нас бросают? – спрашивает Наташа.
Ну, потому что устают врать. Потому что любовницы тоже надоедают. Ну, хочется разнообразия, приключений, сильных чувств.
Наташа всхлипывает.
Твою мать, думает Никита, почему бросают? Иногда бросают, потому что влюбляются. Потому что сложно влюбиться в одну женщину, а жить с другой, вот почему!
И тут Наташа начинает рассказывать свою историю, а Никита почти не слушает. Господи, беззвучно взывает он, я не хочу потерять Дашу! Я не хочу снова стареть! Остаться с Машей – это от всего отказаться! От всего, что еще может случится со мной! От беззаботной радости, от легкости и веселья, от моего ребенка, который идет вдоль полосы прибоя, от желто-красных листьев моей молодости, от тусклых фонарей московских сумерек, метафизических прозрений, ожидания счастья. Если бы Ты, Господи, снова послал мне чучело со святым Граалем на голове, я бы знал, о чем просить. Пусть все как-нибудь само обойдется, хорошо? Пусть у нас с Машей будет ребенок, а я буду жить с Дашей.
И все это время Наташа рассказывает, как и где она познакомилась со своим любовником, и как они проводили время, и как она любила его, и какой он был замечательный, и какая они были хорошая…
А Никита понимает: да, вот такая у него работа – приходишь в офис, там рыдает девушка, а ты слушаешь, как ее бросили, и сам взываешь к Богу, потому что без Его помощи не знаешь, как выкрутиться.
Видимо, вот за все это ты в конце концов и получишь пять миллионов.
Быть менеджером на зарплате несравненно проще.
Даша рассказывала одну суфийскую притчу, вспоминает Никита. Жил на свете человек, скажем, в Багдаде. И во сне ему явился ангел или Зеленый Дервиш, неважно, некий посланник, и велел все бросить и переехать, скажем, в Стамбул. И не башмаки делать, как раньше, а, например, стать плотником. Человек так и сделал, переехал в Стамбул, работал плотником, стал понемногу подниматься на этом деле, дом новый купил – и тут во сне ангел ему говорит: дуй теперь в Тегеран или там в Медину и займись, ну, не знаю, разведением рыбок. Или поставками рахат-лукума в гарем шаха. Какой-то хренью, в меру беспонтовой. И так этот человек лет двадцать мотался по всему исламскому миру, и никакого смысла в его перемещениях не было – ну, на наш обычный взгляд, да, похоже, и на его взгляд тоже. А в конце концов, разумеется, выяснилось, что он стал святым. Творил чудеса, исцелял наложением рук, все дела.
