Перед судом за чтенье мудрой книги
Предрешено… Но где-то за стеной
Бросаешь Ты, Plutonio, на весы
Всего лишь лесть под золотым плащом
И… дерзкий план, несчастного спасает…
Где смерть и жизнь в колоде карт судьбы,
Где амбры дух туманом для обмана,
Там стыд – не в счёт, коль строится расчёт
На обладанье власти в три касанья.
Но прикоснувшись к ней, ужель забыл,
Кем был ты, Друг? Притуплено вниманье…
Подвалы смерти, скупость факелов,
Плевки, насмешки, медленный палач…
А утром – плаха… Вот и докажи,
Что ты святой, за дверью преисподни…
Но пара слов для камерных ослов
И золото эскудо – гнёт в калач…
Держи, Герой, опорожни кувшин
Кастильского вина за юную свободу!
Пролей гитара звонкий «tarantas»!
Кружитесь девы в бисере «fandango»!
Узри народ, приветствуй и воспой
Рождение погибшего Героя!
Всё для Тебя: мантильи, веера,
Дробь каблуков, красивая осанка…
Да не увидишь Ты во век препон
В искусстве плутовском, я вижу, кроме
Политики Двора, где Ты, мой Плут
Не улизнёшь, лукавствуя, от пут.
Беги же в Индию, куда-нибудь беги…
Найдёшь везде Ты их, чьи кошельки туги…
За окном примитивным офортом
Замер день в первый снег. Не комфортно.
Даже люди и те неподвижны;
Как в «немом»… – абсолютно не слышны…
Первый снег, мокрый снег до болезни, -
Нелюбезный, как пыль бесполезный
В грязном таянье… Солнцу покорный,
Глухо давится, чавкает город,
Бело-серое месиво месит…
Кто бы знал, как меня это бесит!
Этот воздух сырой и тягучий…
Эти низко плывущие тучи,
Что, цепляясь за острые шпили
Не просыпали снег, а пролили…
Укротить бы до лёгких морозов,
Завоёванный вирусом воздух,
Чтобы выпорхнуть птицей-синицей,
Синий иней, поймав на ресницы…
Подчиняться, мириться, остаться,
Через силу смотреть-наслаждаться
И искать в грязном заверте снега
Не пленённого им человека…
Не найти. Но в руке моей – штора.
Принимаю решение скоро:
Ра-а-аз – и то, что меня раздражало,
Как в театре, за шторой пропало.
Не парадокс ли? – к осужденью
Планета приговорена;
Кипит взбесившимся твореньем
Все времена подняв со дна,
И в том немало постаравшись,
Предав завещанный огонь,
Творенье ждёт, когда укажет
Творца холодная ладонь
Сойти на нет, и в этом действе,
Свечей, ножей и черепов,
Похоронить, изжить в злодействе
Святую правь священных слов.
Не парадокс ли, что ловушка
(кроваво-мышечный фантом),
Уничтожает наши души
Из года в год жующим ртом?
В несостоятельности плоти,
В неотвратимости пути,
Мы опускаемся на взлёте,
Срывая крылья… Впереди -
Обман, верстающийся в купе
С астрономическим числом,
И раб, послушествуя тупо,
Вновь уживается со злом.
Не парадокс ли, утверждаться
Вне правых вед и лёгких тел,
С Землёй-кормилицей не знаться,
Настроив ум на не удел,
И всё желать обогащенья,
Обогащению молясь
До слепоты, до извращенья,
С башкой влезая в эту грязь?
Чего хотим мы этим бунтом?
Но прост ответ и что таить:
Мы выбираем смерть, как будто
Иному выходу не быть.
Ах, если б мог я знать, что мучает меня
И не даёт уснуть безлунными ночами,
Когда на боль ни что не отвечает
И я плыву сквозь тьму рассеянного сна!..
Так что же эту боль понять мне не даёт,
Как будто новый круг я начал вхолостую,
Инертно, про себя, поставив запятую?..
А под ногами – лёд, холодный, синий лёд.
Пресна мне эта жизнь под сладким порошком,
Где пойманный народ задействован в массовке,
Где приторно манят дешёвые уловки
Богатых рыбаков… И мчатся на прикорм
Голодные мальки… Как тошно среди них
Обманутым считать себя!.. Чего же ради
Я буду рвать кошель за бедные оладьи,
Что странный лаборант в съестное превратил?
Ах, если б мог я знать примерный эпилог
Сценарию зимы, где мгла, по сути – прима?
И хочется сказать, да всё куда-то мимо…
И вязок и не смел немелодичный слог.
Всё жду в пурге: авось, придёт, не опоздав
Последний мой трамвай, что вынырнет бесстрашно
Из-за угла дворца с тяжёлым нервным кашлем
И увезёт меня в святое Никогда…
Ищу, не чуда ли в балтийских сквозняках,
Где коридоры не теснят клаустрофоба?
Спешу в места, где так привыкли извлекать
Себя из прошлого знакомые особы.
Ищу занятия не свойственного мне:
Не развлечения, а вроде созерцанья… -
В пример Антаресу, что в утренней Неве
Из не проявленного льёт своё мерцанье…
………………………………
…не замечать бурлящих дерзких масс,
И против них шагать неторопливо…
И раскрываться в чувствах каждый раз,
Вдыхая снежность Финского залива…
Но почему? Откуда этот зов,
Такой чужой и странный на Обводном,
Где бродит прайд слепых пудожских львов
В ночную бель обмануто голодных.
Медитатив: ладошками – мосты…
Но шум сансары не освобождает…
И множит страсть торговые ряды
Под литургию Великобритании.
О, град оград, насмешлива и зла
Ко мне твоих дворцов архитектура…
Но колет в сердце памяти игла,
Когда стою пред Бронзовой Фигурой.
Иль впрямь пленён тобой я, классицизм,
Что с камнем управляешься, как с глиной?
Куда ни глянь, бегут во все концы
Твоих высот дворцовые витрины.
И где ж там я, забредший погостить
Да полетать по Невскому с ветрами
И, как всегда, под рюмку… не простить
Царя Петра за буйный темперамент.
Минуя лето, мчит меня метро…
Лишь головная боль на переходах…
