Козин сбил на затылок папаху.
— Откуда ты только все на свете знаешь, Петр Василич? Вроде, молодой, а ума палата! Надо на майдан сбегать, да прикупить ентой нити на всю сотню.
— Ты не торопись. Разговор не закончен.
Я продолжил расспросы и был несколько шокирован некоторыми методами урядника. Нет, в рассказе про пользу меда и сливочного масла у меня сомнений не был, но как относится к такому способу остановки сильного кровотечения, как приложение к ране куска земли, завернутого в паутину, а к гнойной — смеси из пороха с свиным салом или заячьей шкуры? Не порадовали меня и методы оказания экстренной помощи. Казаки своих никогда не бросали: если ранят побратима в бою, сразу бросятся к нему и вынесут из боя. А дальше? Вот с «дальше» все сложнее. Если в кармане, а не в суме на седле, завалялась тряпица, перевяжут. А не нашлась, начнут рубаху рвать на ленты, жгут наскоро из сыромятного ремешка сообразят.
— Глупо! — подытожил я.
— С чего бы? Испокон так повелось. Не в богадельню же казака тащить[29]?
— А с того, что можно каждому казаку в нашей сотне купить на базаре маленькую сумочку на пояс, и в нее положить хотя бы жгут, корпию и бинты, иголку, нитку шелковую. В горячке боя не нужно будет тратить время, соображая, где найти чистое. Все под рукой.
— Правильно говорит Муса: повезло нам, нажили себе хорошего командира! — сразу оценил идею Никита. — Выходит, надо скупаться идти, а на какие шиши? Ковры что ль продать или кафтаны целые? У ребят есть, я знаю.
— Ой, Никита, вот только не прибедняйся за всех! А то я не знаю, что вы Кузьме в нашу повозку чего только не набили!
— Кхмм… — смущенно закашлялся старый казак.
— Мусу с собой берите, а еще лучше Мамаша с ним в пару. Вас попытаются раздеть как липку, а татарина с беком не проведешь!
К вечеру у каждого в нашей, увы, уже неполной сотне на поясе появилась сумочка из самой лучшей шагреневой кожи, из той, что берут со спины молодого жеребца. И в каждой был полный набор подручных средств. Казаки были довольны, все налюбоваться не могли на обновку.
Долго повосхищаться я им не дал. Припомнив все свои старые знания, приступил к проведению занятия по тактической медицине — наверное, первому в этом мире. И пригрозил всем, что так теперь будет каждый день на привале наряду с огневой подготовкой, а для Кузьмы еще и занятия по рукопашке.
Мои люди — уже давно мои, в том не было никаких сомнений — пригорюнились, всем своим видом подтверждая правильность поговорки «ленив как солдат». И тут же воспряли духом, расцвели как степные тюльпаны, когда услышали от меня следующее объявление:
— Завтра снова в поход, казаки!
Перед нами была поставлена новая задача — как особо проявившим себя в квартимистерской службе помогать полковой разведке в поиске мостов через арыки и выявлять противника. Задача нужная и опасная. Нужная потому, что если конница худо-бедно могла пересечь каналы и рукава Аму-Дарьи, то артиллерия еще не научилась прыгать через водные препятствия. А опасная тем, что местность по пути к Ходжейли изобиловала камышовыми зарослями — чем ближе к Аму-Дарье, тем они выше, в них легко мог скрыться всадник, и даже водились полосатые тигры. Плюс часть дороги шла через густой лес, плюс встречались сухие арыки. Все это, вместе взятое, представляло прекрасные возможности для организации засад и внезапных нападений. Но и мы уже не чувствовали себя мальчиками для битья — кони получили прекрасный корм, и казачья лава могла показать себя во всей красе.
Платов торопил с выступлением. И не только потому, что подтягивались войска генерал-майоров Букова, Бузина и Денисова — их было чем накормить, в Кунграде в наши руки попали большие ханские запасы. Проблема была куда глубже, и на совещании командиров корпуса я к своему непередаваемому изумлению получил от атамана урок… политической экономии.
Если переводить в современные мне термины, то смысл рассуждений Матвея Ивановича, изобилующих грубыми присловиями, сводился к следующему. Мы вторглись в закрытую налаженную экономическую систему. Пусть внешне она выглядит застывшей в истории, но она прочна и даже имеет возможность кормить такую толпу нахлебников, как туркмены. И вот появляемся мы — немалым числом, предельной или даже запредельной нагрузкой для сельскохозяйственного производства ханства. Чтобы прокормить 20 тысяч пришельцев, нужно ни много ни мало, как избавиться от такого же числа таких же нахлебников, как мы, то есть, от кочевников. Быстро, не рассусоливая. Иначе здесь начнется голод, и пострадают все. Не следует забывать и о том, что любая война наносит вред производству продуктов — вытаптываются поля, режется или случайно гибнет скот, сжигаются продовольственные склады. Последние, кстати, нужно как можно скорее захватить…
— Это вам, ребятушки, не хфизика, мы не для того к черту на куличики забрались, чтобы с голоду передохнуть! — выдал наш вождь на голубом глазу. — Поспешать надоть!
Вот мы и поспешали.
