Платов еле сдержался, чтобы не проговориться о подлинной цели похода. «Все, что в Индии добудете, все ваше будет», — так царь обещал Орлову, а тот Платову рассказал. Это воспоминание вспыхнуло в Матвее Ивановиче электрическим разрядом, когда он разглядывал горы монет в ханской казне. А сейчас Черехов, сам того не подозревая, напомнил. Змей искуситель!
Украшать боевое оружие драгоценным камнем мне не хотелось. О другом мечталось, о добром булатном кинжале, тем более что я заказал себе все ж таки черкеску и хотел, чтобы с ней все было «по фэн-шую». Какая черкеска без камы? Я расспросил местных с помощью Есентимира и узнал, что в соседнем махалля проживает оружейник из Герата, умеющим работать с вутцем, как называлась индийская булатная сталь. Направился к нему вместе с проводником, как только выпала свободная минута.
Поблизости от нашего расположения и, возможно, благодаря ему улицы возвращались к мирной жизни. Появились женщины-узбечки в тюрбанах консуом, закутанные в плотные, несмотря на жару, темные одежды и таскавшие на плече тяжелые кувшины с водой. Забегали мальчишки-разносчики, предлагая теплые лепешки и айран с колотым льдом. Оттуда только брали в такую жарищу? С ледников? Из пригородов приезжали арбы с дровами. Возобновил работу продуктовый рынок.
Мастер оказался не афганцем, как я себе представлял, а настоящим индусом родом из Хайдарабада. Он вышел ко мне с извинениями, что не может сейчас говорить о делах, хотя кинжал изготовить для него не трудно.
— Пройдите во двор, разделите с нами чай. Ваш соотечественник привел моего земляка, — любезно предложил мне оружейник.
Отказываться от приглашения не стал и, к моему удивлению, застал под айваном странную компанию — Волкова и того самого драгомана с красной точкой на лбу, которого я увидел в караване из Оренбурга. Все были настолько увлечены разговором, что не сразу заметили мое появление.
Теплая компания сидела на подушках. Перед ними на прохладном глинобитном полу была расстелена полоса ткани, на которой стояли пиалы, вазочки с медом, пахлавой и наштаком — местной сладостью, напоминающей чурчхелу, только разобранную на звенья.
Меня пригласили присоединиться. Хозяин налил для меня пол-пиалы чая — вежливый жест, подсказывающий гостю, что его не торопят покинуть дом. Убедившись, что с мной все в порядке, мастер-оружейник продолжил свой рассказ, и мне сразу стал понятен интерес Федора Исидоровича, причем я не исключил, что он, по всей видимости, выполнял поручение Платова. Почему? Да потому что разговор шел о караванных путях в Индию, а булатник, как ни странно, обладал энциклопедическими познаниями в этом вопросе.
— Я поведал вам о короткой дороге. Теперь же расскажу про самую удобную. От Бухары до Калькутта вы доберетесь по ней за полгода, преодолев 7240 чакрым….
— Чакрым — это как наша верста, — подсказал мне Волков, ведущий записи.
— От Бухары до Аму-Дарьи два перехода, 80 чакрым, — объяснял мастер. — Оттуда через Чарджоу до Мерва 10 дней перехода, оттуда до Банди султан — один переход, следом до персидского Герата 10 дней, от него до Кашгара 800 чакрым. Потом самый большой переход в 24 дня до Шакарпура. За ним будут города Люгур, Пукир, Чутшура, Мирет, Джейнегар, Акбарабад, Лакнаур, Банарис, Азимабад, Максудабад и, наконец, Калькутт.
— Откуда вы так подробно знаете маршрут? — восхитился Федор Исидорович.
— Как же мне его не знать, если мне каждый месяц везут вутц? Но строго через Бухару, — добродушно рассмеялся мастер.
Меня так и тянул поинтересоваться, почему мастер назвал Герат персидским, но спросил я иное, не желая выглядеть невеждой.
— А через Кабул есть дорога?
Мне в свое время довелось по перевалам афганским побегать, можно сказать, родные места. Были в моей жизни и караваны на Кабул, но не верблюжьи, а на четырех-шести колесах.
Мастер моему вопросу не удивился. Погладил руками бороду, крашеную хной, и сообщил:
— За сорок дней пути доберешься из Бухары до Кабула. А дальше 133 дня — и ты в Калькутте.
— То есть дорога через Кабул чуть-чуть быстрее?
— Чуть-чуть быстрее и совсем не чуть-чуть трудна и опасна. Ты спросил о ней из-за своего ножа?
Я удивился вопросу. Скосил вниз глаза на рукоять с цепочкой, торчащую из-за пояса.
— Что не так с моим кинжальчиком?
— Ты разве не знаешь??? — этот вопрос задали хором и мастер, и индус-толмач.
Я вытащил нож из ножен, повертел так и этак. Красивая вещица, хоть и клинок самый простой, без булатных узоров. Я им мясо резал, используя вместо подкинжального ножа.
— Это кирпан, ритуальный кинжал сикхов, — объяснил мастер. — Одно из пяти «К» их религии. Без такого ножа сикх никогда не выйдет на улицу. Странно, что подобная вещь оказалась в твоих руках.
Я пожал плечами:
— На войне чего только не бывает.
— Если доберешься до Пенджаба и окажешься в стране Ранджита Сингха, советую найти владельца ножа или его семью и вернуть. Иначе у тебя будут большие неприятности. Сикхи — суровый народ, шутить не любят. Тем более, когда речь идет о святынях.
