Необоснованным был бы вывод о том, что с этого момента Рисаль меняет свое отношение к метрополии — вполне лояльные высказывания об Испании встречаются у него и позднее. Но можно утверждать, что именно в 1884 году Рисалем обозначается возможный отход Филиппин от Испании, который со временем станет исторической необходимостью, и Рисаль первым осознает ее. Как бы то ни было, положение Рисаля, признанного вождя филиппинской эмиграции (и без того бесспорное), еще более укрепляется, возросла и его слава писателя, поскольку речь в честь художников воспринималась и как литературное произведение.
Рисаль произносит речь в разгар сессии. Деньги от Пасиано задерживаются, и в тот день поесть ему удается только на банкете, о чем он и пишет в дневнике: «25 июня. Сдал греческий, занял первое место. Сегодня произнес речь. После экзамена был голоден, а есть нечего, денег тоже нет (эта последняя фраза зашифрована. —
Учеба, общественная деятельность и работа над романом оставляют Рисалю мало времени для участия в движении в качестве пропагандиста. Но он искусно направляет все движение, хотя сам лишь изредка появляется на страницах испанских газет. Он требует от соотечественников активного участия в публицистической деятельности. Под его воздействием (иногда очень резким) филиппинцы начинают громче заявлять о себе. Они по-прежнему выдвигают те же три требования: распространение на Филиппины испанских законов, представительство в кортесах и реформы на архипелаге. Печальная судьба испано-филиппинского кружка научила Рисаля многому. Он считает, что начать сейчас создавать свою организацию — значит снова погрузиться в мелочные распри из-за лидерства, так что лучше ограничиться не формальным объединением, а духовным. Что до своего печатного органа, то и без него пока можно обойтись — в Мадриде издается достаточно газет, которые охотно предоставляют свои полосы «заморским испанцам» — кубинцам, пуэрториканцам и филиппинцам.
В январе 1883 года начинает выходить газета «Лос Дос Мундос», специально посвященная жизни в «заморских территориях», как осторожно называют теперь оставшиеся колонии Испании. Цели газеты весьма умеренны: «Требовать для Кубы, Пуэрто-Рико и Филиппин равенства в правах, насколько это возможно, с другими испанскими провинциями; всеми силами действовать в интересах отечества (то есть «Большой Испании». —
Явно высказав свое неудовольствие статьей, Рисаль требует от соотечественников четче выражать интересы филиппинцев.
В 1884 году в пропагандистской кампании наступает перелом — она теряет просительный тон, голос эмигрантов начинает звучать куда тверже. Уточняется и «объект атаки» — она ведется прежде всего против монашеского засилья. «Направление главного удара» указал Рисаль серией антирелигиозных, антимонашеских статей. Грасиано сразу же подхватывает тему и уже в 1884 году пишет гораздо определеннее. Монах становится и его главным врагом: «Он живет как феодальный сюзерен, он не знает власти выше своей собственной, он властвует как тиран и деспот, он жестоко и варварски наказывает, если его распоряжения не выполняются; словом, он настоящий касик во всех городах, удаленных от провинциального центра».
Такой резкий тон пугает «умеренных», которые оформляются в правое крыло движения пропаганды. Они по-прежнему за реформы, за представительство в кортесах, но говорят о необходимости признать цивилизаторскую миссию религиозных корпораций. Говантес даже пишет, что монахи выступают благодетелями крестьян, поскольку сдают им землю якобы на льготных условиях. По этому вопросу и происходит размежевание эмиграции на радикальное и умеренное крыло.
Впрочем, радикализм рисалистов тоже не следует преувеличивать. Сам Рисаль в это время занят романом и не принимает непосредственного участия во вспыхнувшей полемике — он направляет ее из-за кулис.
