Рисованием, ваянием, спортом и медицинской практикой Рисаль занимается с согласия родных — это ведь не общественная, не публицистическая деятельность, могущая навлечь гнев властей. Лучше сидеть тихо. Рисаль намеренно избегает писать друзьям по движению пропаганды: письма перлюстрируются, а он обещал семье не делать ничего такого, что может возбудить подозрение властей. Друзья в Мадриде, поняв нежелание Рисаля вступать в активную переписку, после нескольких писем, полных взаимных обвинений и упреков, тоже перестают писать.
Но человеку такого масштаба трудно уйти в забвение, даже если он сам к этому стремится. Смутное брожение в массах, вызванное «чудесными» исцелениями, уже настораживает власти. К тому же все Филиппины потрясены «Злокачественной опухолью», автор, оказывается, здесь и молчит? Затевает что-нибудь? Монашеские ордены убеждены в этом и требуют от генерал-губернатора принять меры против «флибустьера». Через три недели после приезда Рисаля в Каламбу генерал-губернатор Эмилио Терреро-и-Перинат призывает Рисаля во дворец.
Терреро — не совсем обычный генерал-губернатор. Как правило, даже либералы, прибывающие на эту должность, скоро попадают под влияние монахов, без которых они не могут обойтись, и уезжают в Мадрид заправскими консерваторами. Терреро же прибыл консерватором, карлистом, но скоро убедился, что монахи стараются навязать ему свою точку зрения, использовать его в своих корыстных целях, и, обладая упрямым солдатским характером, в пику им обращается в либерала. Но и он не может игнорировать мнение орденов и архиепископа, которые осаждали его требованиями покарать богохульника.
Вот как Рисаль описывает встречу с Терреро в письме Блюментритту:
«Меня хотели отлучить от церкви, и генерал вызвал меня, чтобы попросить экземпляр моей книги. Он сказал:
— Вы написали роман, вызвавший многочисленные толки. Говорят, в нем опасные идеи. Я хочу прочесть его.
— Генерал, — ответил я, — я намеревался послать несколько экземпляров вашему высокопревосходительству и архиепископу, как только получу книги из Европы. У меня лишь один экземпляр, и тот я отдал другу. Однако, если ваше высокопревосходительство мне разрешит, я разыщу еще один.
— Не только разрешаю, я требую этого.
Я отправился к иезуитам, чтобы взять книгу, но они не пожелали с ней расстаться. Пришлось дать генералу довольно потрепанный экземпляр. Он принял меня любезнее…
Но если через месяц вы не получите от меня еще одного письма, знайте, что со мной либо что-то случилось, либо я уже плыву к берегам моей приемной родины, либо меня держат как узника. Мне угрожают каждый день».
Терреро, не любивший монахов, не находит в книге криминала. Но и он вынужден считаться с орденами, а потому передает книгу на заключение Постоянной цензурной комиссии. Сальвадор Фонт, отрицательное высказывание которого о романе мы уже цитировали, быстро сочиняет заключение и отправляет его в Малаканьянг, дворец генерал-губернатора. Малаканьянг не спешит и хранит молчание, которое воспринимается как знак согласия (но не с Фонтом, а с прогрессивно мыслящими филиппинцами), и остальная часть тиража, задержанная на таможне, благополучно поступает в книжные лавки города и быстро находит покупателей. Фонт разъярен: его мнение явно игнорируется. Тогда он печатает свое заключение во множестве экземпляров и распространяет их в Маниле. Ничто не могло способствовать успеху книги в большей мере: интерес к ней возрастает необычайно.
Нелюбовь Терреро к монахам только усиливается, хотя он мало что может сделать. Вступать из-за какого-то «индио» в конфронтацию с орденами он не считает нужным, идти на поводу у монахов ему тоже не хочется. И он принимает решение, которое вроде бы должно утихомирить страсти: приставляет к Рисалю лейтенанта Хосе Тавиеля де Андраде. Этот шаг должен показать монахам, что власть не дремлет и берет опасного «индио» под постоянный надзор. В то же время Эмилио Терреро-и-Перинат хочет оградить Рисаля от возможных покушений со стороны орденов — они не гнушаются наемными убийцами, о чем генерал-губернатор знает.
Андраде — образованный офицер, знает французский и английский языки, недурно рисует. Он может найти общий язык с Рисалем, а значит, информировать генерал-губернатора о его деятельности. Поначалу лейтенант с негодованием воспринимает поручение состоять «при бандите». Но скоро с ним происходит то, что происходит со всеми, кто близко соприкасается с Рисалем: он попадает под обаяние его личности. Подлинной близости между ними нет и быть не может[23], но взаимное уважение велико: Рисаль тоже ценит образованность, вкус и артистичность. Однако дружба с Андраде не в силах положить конец сплетням и интригам: когда они оба поднимаются на вершину горы Макилинг и поднимают там белый флаг, чтобы дать сигнал семье Рисаля, монахи тут же пускают слух, что Рисаль водрузил на горе немецкое знамя. И все же Рисаль с полным основанием восклицает: «Что было бы со мною без помощи моего доброго друга Тавиеля де Андраде!»
