«Скромным быть не в моде» доносили до меня приятные голоса Егора Крида и Ханны, сладко поливающие меня жизнеутверждающими мотивами из моих белых айр педсов. Столь приятный мотив новоиспеченного хита так ласкал мое самолюбие и поднимал самооценку, что в голову невольно закрадывались мысли: «А как бы я исполнила этот трек?!», «Каково же там в Black Star?!» и «Возможно ли вообще туда попасть обычной девчонке, ну, к примеру, мне?!» Раздумья мои были не только плодом подростковой мечтательности, а еще и некой надеждой: вчера на видеочате Пашу оставил всем подписчикам E-mail, для того чтобы талантливые новички могли присылать в лейбл свои демозаписи. Стоит ли говорить, что я воспользовалась его советом в ту же минуту. Нет, ну, а что? Пою я хорошо, запись качественная есть, ну, чем я не вторая Кристина Si?! Увлеченная размышлениями, я вовсе не заметила, что на протяжении последних пяти минут за мной по школьной лестнице гналась изрядно запыхавшаяся Юля.
– Полина! – голосом с явной укоризненной интонацией начала диалог моя лучшая подруга. – Еле догнала! Некогда объяснять, нам налево!
Я смутно оглядела Жарову. Ее растрепанные, наспех расчесанные волосы выглядели так, будто она всю ночь драила подсобные помещения лестничной клетки старого завода. Да и сам образ в целом не отличался особой аккуратностью: рваные синие джинсы – самый запрещенный предмет гардероба для нашей элитной гимназии, потрепанная голубая блузка, купленная, видимо, в последний день распродажи бутика, и без того не отличавшегося особым качеством продаваемой в нем одежды. Единственное, что спасало образ Юли от полного краха, – это идеальная фигура. Жарова была сантиметров на пятнадцать выше меня и обладала, пожалуй, самой красивой грудью в школе – полноценный третий размер, причем это без всяких пуш-апов и прочих женских хитростей. Я же имела всего первый, зато грамотно подобранное нижнее белье позволяло мне носить майки с вырезом, который не могла себя позволить даже моя грудастая подруга. Кстати, по стилю одежды я ее превосходила раз в сто. На мне были приталенное молочное платье тонкой вязки. выписанное из малоизвестного московского шоурума, потертые розовые кеды, купленные месяц назад во время шопинга в Милане, на голове же была заплетена ажурная коса – мое подаражание известной топ-модели Катерине Шаниповой. В общем, я собой гордилась на все сто и была уверена в себе на столько же. Из моих пламенных самолюбований меня вырвала беспокойная Юля, которой просто горело свернуть налево, находясь в двух шагах от кабинета русского языка, где у нас вот-вот должен был начаться урок. Хотя особой логикой Юля и не отличалась, но это наша пробежка была продумана до мелочей. В этом самом левом повороте, куда мы так рьяно торопились, изучал биологию физмат, в котором учился Юра – «предмет обожания» моей знойной подруги. В книге бурного романа отношений молодых людей не было даже элементарного диалога. Я сомневаюсь, что он даже имя-то ее знал. Однако знакомиться первой Юля наотрез отказывалась, аргументируя тем, что наши ежедневные дефиле мимо его кабинета таки заставят Юлькиного накачанного ботаника в неизменно красном мешковатом свитере обратить внимание на нее, такую обворожительную.
– Куда ты пялишься, дура! Вот он! Ммм… черт… ну, хоть бы голову повернул… – приходилось мне выслушивать завывания под правым ухом. На что я, театрально закатив глаза, ответила свое коронное:
– Ты опять? Может, все-таки на урок?
Урок русского языка особой яркостью не отличался, и делать пометки в личный дневник на предмете, по которому мне уже в конце года сдавать ЕГЭ, было бы жестом крайней степени идиотизма, который, к счастью, мне присущ не был. Так что, благополучно законспектировав лекции нашей классной, кстати, единственной нормальной училки в школе, мы отправились в местный театр абсурда с религиозным уклоном – на урок биологии.
Здесь меня в царственном одиночестве ждала первая парта. Весь класс, осознавая возможность втихаря позалипать в айфоны, старался уйти подальше. Однако я всегда шла к определенному месту. Оно толстым слоем обувного клея (или какой там самый прочный?) приклеилось к «сдающей ЕГЭ по биологии» мне. И хотя егэшные бланки с ужасающими вопросами по млекопитающим я видела только в кошмарных снах, а в жизни столкнуться с ними не решилась бы ни за какие богатства, всё мое окружение напрочь было уверено в обратном. Этот кошмар мерзкой жвачкой прилип ко мне еще в пятом классе, когда я во имя избежания тройки за четверть наобещала биологичке впредь отдельно учить ее предмет и даже поклялась выбрать его сдавать в формате ЕГЭ. Сейчас я с ужасом проклинаю этот день и думаю: лучше было бы походить недельку – другую к ней на пересдачу, добросовестно доучив непонятые темы, чем столько времени терпеть особое внимание к своей «крайне интересующейся предметом» персоне.
