— Света. Ну они же драконы! — Мама возмущается.
Арыся тем вренем разглядывает драконят, вертя их в руках.
— Ты че их так разглядываешь? Че то интересное углядела? — Спрашиваю.
— Да. Это девочка! — И она подняла красно рыжего.
— Это который спит то? — Светка спрашивает.
— Ага. — Кивает Арыся.
— Ну значит я правильно назвала. Это Соня. Женское имя такое.
— Сонька золотое пламя. — Я усмехнулась.
— Кто? — Все уставились на меня.
— Э… Да вспомнилось что-то. — Пожимаю плечами. — Ну у нас в том мире была же Сонька золотая ручка. А у нас Сонька золотое пламя. Она же как папашка огнедышащая.
— А этого как мы назовем? — Кивает Арыся на последнего красного.
— У кого какие версии? Чего вы все молчите то? — Спрашиваю.
— Да у вас это лучше получается. — Старшой отвечал за всех.
— Ну раз у нас Рыжий Шустрик и Сонька Золотое пламя, то и Красный должен быть… — Светка задумалась.
— Может Рубин? — Спрашиваю я.
— Точно! — Светка восклицает. — Вот мы и придумали им имена.
— А… Вот рыжий который он Рыжий Шустрик или просто Шустрик? — Джерри спрашивает.
— Вполне может быть Рыжим Шустриком. — Отвечаю. — Так даже и лучше звучит.
173
Оставив драконят на их родителей мы поднимаемся в столовую. Вернее на балкон. Уж больно вид с его красивый.
— Мы тут подумали. — Эвен говорит. — В фонтане явно теперь чего-то не хватает. Не могли бы вы Урик, Тиник соорудить что-то такое что можно туда поместить.
— Можно конечно. — Отозвался Урик. — Если Тиник мне поможет.
— Ну почему бы другу не помочь. — Улыбается Тиник.
— Так мы друзья? — Урик вскинул бровь.
— Да. Как и раньше.
— Ну что ж отличная новость. Надо будет в последствии и все статую заменить потом. — Эуэнти говорит.
— А там уже стол накрыли. — Мастодонт восклицает.
— Ну что ж за стол тогда. — Кивает Эуэнти.
Мы рассаживаемся и нам сразу подают горячее. Салату уже стоят у каждого вместе с напитками.
— Спасибо. — Эуэнти кивает девушкам, что подают нам на стол.
Те кланяются и молча уходят.
— Да, все еще молчат. — Вздыхает Эуэнти.
— Ну не все сразу. — Говорю. — Просто с Арыси они пример явно бояться брать.
— Чего это? — Вскинула она брови. — Чего брать то с меня?
— Да манеру разговаривать твою перенимать не спешат. Они тебя явно за нашу родню приняли.
— Так… — Арыся не договорила.
— И правильно. — Говорю я. — Особенно цвет волос у тебя шикарный. И тебе очень идет.
— Да Эвелина права. — Урик кивает. — Очень идет.
Арыся покраснела аж от смущения.
— Ну совсем ее засмущали. Давайте лучше кушайте, пока не остыло. — Мама улыбнулась.
— Эуэнти, а к вам у меня будет просьба. — Смотрит на него мама.
— Да, конечно. — Кивает тот.
— Завтра когда Авенну переведут в комнату можно я за ней буду приглядывать, а не ваши девушки.
— Да, конечно… А…
— Мне кажется ей так спокойнее будет. Девушки молчат. Ей даже не спросить у них ничего.
— Ну да. Вы правы Амелина. — Эуэнти отвечает.
— И Эвенка бы могла тоже со мной. — Мама смотрит на Эвенку.
— Я! — Эвенка растерялась. — Но я же…
— А ты ей теперь вместо матери будешь. — Мама улыбается.
— Да, я очень бы хотела…
— Вот и отлично. Завтра значит мы у Авенны вместе.
— А мы у Кермека. — Эвен говорит.
— Ну так и порешаем. — Эуэнти кивает.
174
— Лимиус, сынок, ты чего такой грустный? — Спрашиваю я прогуливаясь перед сном возле сарая с драконами.
— Да Джерри…
— Чего она?
— Наговорила Шоколадику что она мне нравиться и он теперь со мной не разговаривает. — Выдал Лимиус.
— А сам то он где? — Ищу его взглядом.
— Да в сарае сидит.
— Вы же вроде дружили. Вы вообще как братья. И из-за сестренки рассорились. Непорядок. — Качаю головой.
— Шоколадик. — Мысленно зову его.
— Я у драконов. — Пришел ответ.
— Да где? Я тоже тут, но тебя не вижу. Мелкие вон только носятся с Джерри.
И вот из сарая выходит Шоколоадик. Увидал рядом Лимиуса и остановился.
— Эй, чего нос повесил! — Восклицаю. — Чего не идешь к нам.
Он нехотя подходит.
— Ну давайте, признавайтесь, кто первый обиделся и на что. — Говорю смотря на них.
— Он! — Тут же в голос оба выдали.
— То есть каждый из вас считает что другой обиделся первый?
Они кивают.
— Так тогда выходит никто и не обижался! — Говорю усмехаясь.
— Да как же! — Снова хором восклицают.
— Так вы же не обижались, вы считали что другой обиделся. А если серьезно, то какие могут быть обиды между братьями.
— Так он… Джерри… она ему нравиться. — Шоколадик смотрит на меня.
— И что? — Вздернула бровь я. — Вот мне тоже Эвен нравиться, но Светка же не стала на меня из-за этого обижаться. Я же ее любить от этого меньше не стала.
— Но как же тогда? — Лимиус моргает, Шоколадик вздернул бровь.
— Просто я любили сначала ее одну, как сестру, а теперь я люблю двоих — ее и Эвена.
— А так можно? — Шоколадик спрашивает.
— Конечно! Любовь это такое чувство которого хватит на всех. Вообще на всех, всех, кто только может жить в нашей империи.
— То есть Лимиус ты меня по-прежнему так же любишь? — Шоколадик удивляется.
— А ты что думал что я тебя больше не люблю? Да я за тебя любого покусаю!
И они обнимаются.
— А че это они? — Голос Мастодонта раздался рядом.
— Обнимаются. Хочешь и тебя обнимем?
— Давай! — И он раскинул лапы.
Я его обнимаю улыбаясь.
