Мне хочется без сил упасть на ее стол, но вместо этого я выдавливаю улыбку и говорю:
— Замечательно. А вы?
Профессор Санторо откидывается на спинку кресла, соединяя кончики пальцев рук.
— Неплохо. Очень рада, что этим летом вы будете работать у меня в лаборатории. Думаю, вам понравится — учитывая ваш интерес к экзопланетам.
От возбуждения я начинаю машинально дергать ногой, но, заметив это, призываю себя к порядку. Официально об открытии экзопланет было объявлено сравнительно недавно — лишь в девяностые (до этого их существование считалось только гипотезой), и сегодня ученые находят их буквально тысячами. Объясняя простым языком, это планеты, которые вращаются не вокруг Солнца, а вокруг других звезд — а ведь их в космосе миллиарды и на какой-нибудь из них вполне может быть жизнь. Профессор Санторо давно занимается их изучением — с самого появления теории, — и, по-моему, одной лишь этой мысли достаточно, чтобы лишиться чувств от восторга.
— Элис вышлет вам расписание по электронной почте, — говорит она. — Также вы получите список литературы. Отнеситесь к нему серьезно: эта информация понадобится вам на наших общих встречах. Вместе с Элис вы должны переписать программу, с помощью которой мы изучаем атмосферы планет. Думаю, ваши знания в этой области будут нам крайне полезны. Нужно успеть до того, как опубликуют данные с «Джеймса Уэбба»1: это необходимо мне для статьи, над которой я сейчас работаю.
— Конечно, — киваю я.
Профессор вдруг бросает на меня проницательный взгляд.
— Мия, у вас все в порядке? Как дела дома?
— Все нормально.
— Там всё так же уверены, что вы будущий преподаватель?
По моим щекам расползается румянец. Я опускаю глаза и смотрю на свои колени. Моя семья считает, что женщине лучше всего быть учителем, а затем, со временем, заняться воспитанием собственных детей. Так жила моя бабушка. Так жили мои мать и тетя. Моя старшая сестра пошла у них на поводу: проработала учителем несколько лет и занялась продолжением рода, отказавшись от мечты стать юристом. Они все думают, что я тоже учусь на преподавателя, и разуверять их в этом я не спешу. Вот когда попаду в Женевскую программу обмена, тогда и скажу им — в конце концов, я же не собираюсь обманывать их всю жизнь! Мой успех только подтвердит, что я рождена изучать звезды, это все им объяснит.
— Так проще. Им… им этого не понять.
— Ну и пусть, — возражает профессор. — Они ведь ваша семья. Мои родители тоже не разделяли моего желания просидеть всю жизнь, уткнувшись в окуляр телескопа, но со временем всё же приняли его.
— Ваш отец был врачом, — не соглашаюсь я. — А мой работает установщиком кондиционеров.
Она снимает очки и аккуратно складывает дужки.
— В конце июня я планирую провести научную конференцию. На ней соберутся мои коллеги из других университетов, и я хочу, чтобы вы выступили с докладом о нашем исследовании. — Она смотрит мне прямо в глаза. — Вам это понятно?
— Да, — отвечаю я, не в силах даже вдохнуть.
— Если вы хорошо себя покажете, то для того, чтобы попасть в Женевскую программу обмена, вам даже не понадобится моя рекомендация: вашим слушателем будет сам Роберт Мэйер. Я обещала ему, что он сможет познакомиться с моей самой многообещающей студенткой. — Профессор Санторо поднимается с места, давая мне понять, что время консультации подошло к концу. — Надеюсь, вы подумаете над тем, чтобы пригласить своих близких послушать ваше выступление.
«Маловероятно. Единственный человек, которого я бы хотела пригласить на конференцию, давно мертв», — проносится у меня в голове, но вслух я говорю, кивая:
— До понедельника.
Профессор уже повернулась ко мне спиной и что-то ищет среди множества стоящих на полках книг: решает очередную научную загадку.
— До понедельника, — не оборачиваясь, вторит она.
3
Себастьян
В такую рань дома тишина.
Отстояв в планке, я поднимаюсь на ноги, тяжело дыша через нос, и беру в руки пару шестикилограммовых гирь для следующего упражнения. Купер делает то же самое. Тренировка проходит в молчании: мы занимаемся вместе столько лет, что разговаривать нам не обязательно. Иногда мы включаем музыку, но не сегодня. И меня ничего не отвлекает — кроме навязчивых мыслей.
Мы могли бы пойти на тренировку в университетский зал, который спортсменам разрешается посещать круглосуточно (Купер состоит в хоккейной команде, а я — в бейсбольной), но через несколько часов ему и его девушке Пенни предстоит небольшое путешествие по случаю окончания учебного года, и он предпочел задержаться дома, чтобы провести побольше времени с нашей кошкой, которая в данный момент сидит на лестнице.
