– Недурно. Но не навсегда же она собиралась в Штаты? Мне никак не удается докопаться до ответа, одни разочарования. За всем этим стоит кто-то очень, очень умный. Но кто? Вот вопрос.
Полицейские надолго замолчали, поделили коробки и стали просматривать один документ за другим. Утомительное и угнетающе бесплодное занятие. Ничего интересного так и не обнаружилось. Наконец в двенадцать Макбрайд прервал работу.
– Пойду переброшусь парой слов с боссом, а потом отправлюсь к Хасси общаться с писаками. А вы тем временем попробуйте что-нибудь выудить из миссис О'Фаолейн. Нам необходимо как можно больше узнать об образе жизни мадам Уолтер, выявить ее связи с людьми. Выяснить, откуда у нее брались деньги. И тому подобное.
– Вы сюда вернетесь?
Макбрайд почесал в затылке.
– Не уверен. Надо еще кое-что добить в Корке и поговорить с доктором Морроу. Я буду вас информировать о своих перемещениях. А вы, как только закончите в Дейнгине, сразу возвращайтесь сюда на тот случай, если объявится эта Грейс. Если она приедет к вечеру – с мужем или одна, – немедленно позвоните. И не спускайте с нее глаз, пока у нас не появится возможность завтра с ней встретиться. Заодно выясните номер палаты Донован, сообщите нам, а мы к ней заскочим и потолкуем. Все ясно?
– Мэрилин сегодня выписывается из больницы. Если вы ее не застанете, я к ней попозже заеду. А как обстоят дела с тестом на ДНК?
– А как с ним могут обстоять дела? Тестировать можно лишь в том случае, если есть кого тестировать. А у нас нет кандидатов, если, разумеется, не считать О'Дауда и Спейна. Только не изображайте изумления. Коффи считает, что мы должны пару дней подождать. – Инспектор закатил глаза. – Ну а он не тот человек, с кем можно спорить.
– Разумеется…
– Я рад, Эф Ка, что вы проявляете такую озабоченность и понимание. Кстати, не желаете вызваться добровольцем?
– Ну, если нужно… – Рекальдо понял, что сам загнал себя в угол. – После того как я повидаюсь с миссис О'Фаолейн, снова попробую найти кого-нибудь из Суини и пригляжу за О'Даудом.
– Боже, Эф Ка, неужели у вас хватит времени осчастливить себя и первым, и вторым, и третьим? – отшутился инспектор. – Вы уверены, что способны на такие подвиги?
– В каком смысле? – осторожно спросил сержант.
– В любом, в каком вам угодно. Adios, Эф Ка, до завтра.
Когда полицейские выходили из дома, Макбрайд повернулся к Рекальдо:
– Вот что я подумал, Эф Ка: вы с нами наверняка запустили свои текущие дела. Как вы считаете, может, лучше объявить, что вы больше не в деле? – Он произнес это так, словно мысль только что пришла ему в голову. – В противном случае вам не будут давать прохода всякий раз, как только вы покажетесь на улицах деревни. – Он приподнял бровь и одарил сержанта одной из своих двусмысленных улыбок. – Не смотрите так подозрительно: я же о вас пекусь – таким способом хочу направить интерес в другую сторону.
– Куда? В Корк? Или речь идет не о географических понятиях? – спокойно поинтересовался Рекальдо.
– Я бы так не сказал, – рассмеялся Макбрайд, влез в машину и опустил стекло. – Ответьте «да», – попросил он и сорвался с места.
Рекальдо побрел следом по подъездной аллее и, сознавая бессмысленность своих усилий, тщательно запер ворота. Джип отказался заводиться.
– Только не подведи! – взмолился сержант. Мотор раз пять чихнул, но все-таки запустился, и машина с тяжелым сопением и стонами покатила по сельской дороге, каждый раз гневно протестуя, когда колесо попадало в. выбоину. Двадцать пять миль до Дейнгина Рекальдо проехал не слеша, и в конце пути двигатель заработал ровно.
Вход в галерею О'Фаолейн не бросался в глаза и напоминал обычный, выкрашенный в темный цвет фасад магазина, однако внутри открывалось светлое пространство, которое по форме и размерам напоминало небольшой склад. Сквозь матовые панели в крыше лился приглушенный дневной свет, а точечные светильники на стальной конструкции под потолком давали направленные лучи. На выставке были представлены семь подавляющих разноцветьем больших полотен, в середине галереи стоял открытый рояль. Рекальдо подошел и пробежал пальцами по клавишам.
Владелица галереи говорила по телефону в маленьком кабинете в глубине зала. Он узнал голос еще до того, как увидел ее через открытую дверь. Миссис О'Фаолейн помахала рукой, показала на трубку и прошептала:
– Я сейчас.
Рекальдо успел побродить по выставке, когда она поспешно вышла и поздоровалась с ним. И он с облегчением обнаружил, что в жизни хозяйка галереи говорит совершенно не так, как по телефону. Явно с корским выговором, сама, пожалуй, из Монтенноте, и без намека на аффектацию. Она оказалась воплощением самой любезности.
– Я Роза О'Фаолейн.
