Хождение в Кадис полностью

– Вообще лучше тебе выкинуть из головы эту глупость, – твердым тоном произнес Педро. – Иносенсио в честном бою не победить ни мне, ни тебе, ни Сантьяго – он действительно лучший боец училища. А обращаться за помощью к другой стороне недостойно католика и, скорее всего, бессмысленно. Ты же толком не знаешь, как это нужно делать. Слышал разговоры глупых деревенских служанок, а у них язык что помойное помело, болтают невесть что, непонятно о чем. И самое главное, вдруг кто прознает про это? Случайно, не случайно, мало ли как бывает… Прознает, проболтается, и слух дойдет до святых отцов. Скажи, ты готов угодить на костер ради того, чтобы отомстить Иносенсио?

– Хорошо, – с неожиданной легкостью согласился Пепе. – Оставим эту затею. Только молчок, никому и никогда, договорились?

– Конечно! – воскликнул Педро, донельзя обрадованный тем, что неприятная история так легко и быстро подошла к концу.

– Соскочил наш дружок, – сообщил он Сантьяго во время обеда. – Начисто и бесповоротно.

– Ой ли, – недоверчиво покачал головой Сантьяго. – Плохо ты знаешь этих тихонь. У них под хубоном всегда кираса запрятана.

Прошла неделя. Ясным солнечным утром, когда океан лежал плоско и недвижимо, словно притомившееся животное, ботики вышли из гавани. Отрабатывали бейдевинды, повороты, переброску паруса – приевшиеся, привычные упражнения. Члены экипажей понимали друг друга с полуслова, и учителю оставалось лишь молча наблюдать за слаженной работой.

Ветер дул с берега, и ботики потихоньку забирались все дальше и дальше в океан. Длинная желтая полоса Кадисского мыса с чистым песком и тихим мелодичным плеском прибоя отодвинулась почти к горизонту. Воздух, наполненный запахами йода и солнца, дурманил головы, поверхность океана блестела и переливалась, только иногда ее вспарывали серповидные спинные плавники проносящихся мимо голубых большеглазых тунцов.

Порыв ветра налетел внезапно. На трех ботиках успели заметить быстро приближающуюся полосу ряби и поставили суденышки носом к приближающемуся шквалу. Экипаж, в котором ходил Иносенсио, замешкался и не перекинул парус. Ботик резко накренился, парус ударил по голове Иносенсио и выкинул его за борт.

– Есть! – вскрикнул Пепе, потрясая руками над головой. – Работает! Есть!

На его слова никто не обратил внимания: все были поглощены тем, что происходило с утопающим. Ботики находились на расстоянии нескольких десятков брасов друг от друга, лицо океана снова разгладилось, и все было видно как на ладони.

От удара, но больше от неожиданности, Иносенсио потерял сознание и начал погружаться. Один из ребят бросился в воду, нырнул, схватил утопающего за волосы и вытащил на поверхность. На ботиках немедленно спустили весла и налегли на них что было сил, но третий парень с помощью учителя ловко извлек Иносенсио из воды.

Он быстро пришел в себя, долго рвал, перегнувшись через борт, издавая звуки, походившие на мычание недоеной коровы. Солнце уже перевалило через зенит, ветер переменился, и ботики пошли быстрым ходом в сторону Кадиса.

– Чему ты радовался? – спросил Педро, усевшись возле Пепе таким образом, что учитель оказался с наветренной стороны и не мог слышать их разговора.

– Это работает, – негромко ответил Пепе. – Очень надеюсь на продолжение.

– Значит, ты все-таки…

– Да, как умел, так и провел. И видишь – результаты налицо.

– Ну, парень отделался легким испугом.

– Я очень рассчитываю на продолжение, но смерти его не желаю. Спесь сбить – и хватит.

За обедом Иносенсио ничего не ел. Мутило и пошатывало, но он все-таки сел вместе со всеми за стол, произнес молитву и принялся вяло помешивать кашу.

Первым занятием после обеда было фехтование. Иносенсио взял меч, однако пару искать не стал, а отошел в тень и прислонился к стене. Больше всего ему хотелось, чтобы день поскорее закончился. Он опустил веки и с испугом вспомнил видение, представшее перед его глазами, когда он ушел с головой под воду.

Странное дело, от удара по голове он полностью потерял возможность управлять своим телом, но сознание осталось ясным. Иносенсио чувствовал, как в раскрывшийся рот затекает вода, понимал, что тонет, пытался сжать губы и мощным гребком вырваться обратно на поверхность, но ни один из до сих пор полностью послушных органов уже не повиновался.

Тело повернулось лицом вниз и начало опускаться в голубую бездну. Иносенсио со страхом понял, что это конец, но ничего не мог поделать. Ему никогда в жизни не было так страшно, но этот страх показался ничем, песчинкой, ничтожной ресничкой по сравнению с леденящим душу ужасом, охватившим его в следующее мгновение, когда он различил то, что поднималось навстречу из бездны.

Он не мог его описать, в человеческом языке не существовало таких слов. Иносенсио понял, что через секунду его сердце разорвется на клочки, но тут чьи-то пальцы вцепились ему в волосы и потащили обратно в жизнь.

– Сразимся, утопленник? – бодрый голос Пепе вывел его из полузабытья.