Это была опасная игра против того, кто фактически и назначил Гидаспова на место первого секретаря. Но иного выхода у вчерашнего химика не было. „Митинговый путч“ Бориса Гидаспова, тщательно и не без выдумки подготовленный, как раз и был направлен прежде всего против линии Горбачева. То, что не удавалось сделать Лигачеву несколько лет, Гидаспов (и те, кто за ним стоял) хотел осуществить одним ударом.
Он переоценил собственные силы и силы провинциального аппарата. Не поддержала его и Москва: как раз в те дни был смещен с поста первого секретаря Московского горкома бывший ленинградец Лев Зайков. Любопытно, что и после этого он оставался курировать в ЦК оборонную промышленность. Это говорит лишь о том, что митинговая вылазка правых, даже провалившись, лишь ослабила позиции консерваторов, но не сломила их сопротивления. Напомним: „первый консерватор“ страны Егор Лигачев все еще был в силе. Да и Гидаспов не ушел в отставку, напротив, попал в члены Российского бюро. Правда, там он был под присмотром и началом того же Горбачева.
„Назад к диктатуре пролетариата!“
„Не дадим ударить перестройкой по коммунизму!“
„Политбюро к ответу!“
Это лозунги гидасповского митинга 22 ноября. И что бы потом сам Борис Вениаминович ни говорил о „крайности“ лозунгов, все знали, что писались они не на частных квартирах, а в городском театральном комбинате и по заказу обкома.
Представление, впрочем, оказалось никуда не годным, и требование отставки режиссера этого спектакля было весьма уместным.
Гидаспов остался. Но вынужден был снять свою кандидатуру на выборах в народные депутаты РСФСР. Хотя он шел по тому же Петроградскому району и выборы должна была обеспечивать уже проверенная команда (состоящая, кстати, во многом из сотрудников того института, где Гидаспов был директором). Впрочем, ничего не хочу сказать дурного о сотрудниках ГИПХа: когда один из отделов выдвинул мою кандидатуру на XXVIII съезд партии, Гидаспов свою и тут срочно снял. На партийный съезд он прошел от территориальной парторганизации, где ядро составляли пенсионеры, а я был избран на съезд делегатом от Петроградской парторганизации, в которую входит и парторганизация ГИПХа.
На XXVIII съезде Гидаспов даже станет секретарем ЦК. Другими словами, после поражения осенью 1989 года он как будто все еще делает партийную карьеру. Формально это так. А если по сути — отставка Бориса Гидаспова от власти была принята жителями всего города, проголосовавшими на весенних выборах 1990 года за демократический состав Ленсовета.
Смирился ли с этим Гидаспов — последний из первых всемогущих секретарей Ленинградского обкома КПСС?
Не думаю. Но это уже его личное дело.
Бюрократия имеет в своем обладании
государство… это и есть ее частная
собственность.
В провинциальном городке коротают вечер два местных интеллигента: священник и режиссер драмтеатра.
— Ну хоть вы, батюшка, мне объясните, почему так? Я пьеску ставлю западную, актуальную, героиню из области переманиваю, декорации мне московский авангардист пишет, а музыку к спектаклю — диссидент из Питера. И — пустой зал. А у вас две тысячи лет одна и та же пьеса, одни и те же декорации и всегда — аншлаг!
— Хм… От государства отделяться не пробовали?
В начале декабря 1989 года в гостинице „Москва“ собрался координационный совет Межрегиональной депутатской группы. С академиком Сахаровым и писателем Юрием Черниченко мы, выйдя в соседнюю комнату, заспорили об отмене 6-й статьи Конституции: может ли это произойти на II Съезде? Реально ли, что компартия откажется на Съезде от монополии на власть? Незаметно перешли к обсуждению проблемы президентства.
Юрий Черниченко заметил, что, избрав Президента, мы вновь дадим себя облапошить. Если Верховный Совет не может реально контролировать действия Председателя Верховного Совета, то уследить за Президентом СССР тем паче не удастся.
Сахаров был более сдержан:
— Президентская форма правления нам, видимо, нужна, но Президента надо избирать всем народом. И чтобы Президент был независим от ЦК и Политбюро…
