В прессе прозвучали и противоположные аргументы. Вот лишь некоторые из них: Сталин не был президентом, но это не помешало ему узурпировать власть; президентская власть должна заменить партийную, потому ни о каком поднятии авторитета КПСС говорить не приходится; путь от тоталитаризма к демократии лежит именно через авторитарную власть. Иначе — хаос и развал всего; наконец, нельзя от спикера верховного законодательного органа требовать ответственности за действия исполнительной власти.
Ну а мои собственные аргументы были такими:
Во-первых, введение института президентства необходимо для разделения законодательной и исполнительной власти. Только так исполнительную власть можно сделать достаточно сильной и независимой.
Во-вторых, Президент в такой стране, как наша, особенно необходим. В рамках унитарного государства возможно существование и иной властной вертикали, но в рамках государства союзного, и особенно при стремлении к конфедерации, когда союзные республики все громче заявляют о своей самостоятельности, во главе страны необходим человек, обладающий всей полнотой властных полномочий, которые предполагает демократия. А это и есть Президент. Он выполняет роль арбитра в спорах между республиками. (К тому времени на Кавказе уже начинались военные действия на границе Армении и Азербайджана!) Нужен арбитр и в спорах между республиками и Центром, ибо без этого невозможно сохранение единой хозяйственной структуры. И наконец, необходим координатор в хозяйственной, оборонной, культурной сфере межреспубликанских отношений, не говоря уже о необходимости представлять государство в международных отношениях.
На первый взгляд идея президентства вполне укладывалась и в горбачевскую формулу, произнесенную им еще на I Съезде народных депутатов СССР: „Сильный Центр — сильные республики“. Но, как заметил еще Андрей Дмитриевич Сахаров, в этой формуле все перевернуто: начинать надо с сильных республик, которые часть своих полномочий делегируют Центру. И тогда Центр будет силен врученными ему полномочиями и доверием суверенных республик. Формула „Сильный Центр — сильные республики“ вполне укладывается в прежние представления о том, что вся власть „от Бога и от Центра“. От подобных пережитков имперских настроений в 1989 году не свободен был и сам Горбачев (кстати, поэтому определенный резон в аргументах того же Юрия Афанасьева, конечно, присутствовал).
К весенней сессии Верховного Совета идея президентства вполне созрела и была вынесена на обсуждение как один из вопросов к III Съезду народных депутатов СССР.
Мнения разделились. Большинство членов Верховного Совета идею президентства поддержали, но, увы, в ее самом недопустимом варианте. Для них президентство было способом наведения порядка, реализацией мечты о „сильной руке“. Это вызвало резкий протест демократических сил, в частности из Межрегиональной депутатской группы. В Верховном Совете я выступал против такого подхода к введению президентства. Я говорил, что нам не нужен Жандарм Всея Руси. Нам нужен арбитр, координатор и глава исполнительной власти, который несет персональную ответственность за принятые им решения. Другими словами, нам требуется персонификация и власти, и ответственности, ибо до тех пор, пока нами управляют коллегиальные органы, не может быть никакого спроса.
Законодатель в правовом обществе и не должен быть персонифицирован. Другое дело — исполнительная власть.
За несколько дней до открытия III Съезда собралась Межрегиональная депутатская группа. Она приняла специальную резолюцию по вопросу о введении поста Президента страны. Вот что там говорилось:
