„…Мы с глубокой болью и тревогой видим, как усиливаются попытки экстремистских, антисоветских сил расколоть единство нашего многонационального государства, искусственно посеять вражду между народами, демонтировать социалистические завоевания, создать хаос в стране, подорвать доверие к Коммунистической партии Советского Союза, разрушить основы советского строя… Пора переходить в наступление против контрреволюционных сил. Промедление смерти подобно“.
Досталось и демократической прессе, которая, по словам маршала, „пытается выкрасить нашу историю преимущественно в черный цвет“. Причем ветеран довольно прозрачно давал понять, что массовые беспорядки, грабежи, погромы и убийства в Средней Азии и Закавказье — все это на совести демократов. Он не уточнял, какие конкретно силы „рвутся к власти“, но сразу же перешел к „очернителям“, и связь между погромами и демократической прессой в зачитанном им обращении ветеранов войны была очевидной.
Досталось и Горбачеву:
„Нас не могут не беспокоить усиливающиеся нападки на наши Советские Вооруженные Силы, стремление очернить их, вбить клин между армией и народом. При молчаливом согласии отдельных руководителей страны в средствах массовой информации не прекращаются попытки оклеветать, облить грязью…“ и т. д.
„Мы забыли слова великого Ленина: социалистическое отечество в опасности! Кто забудет о постоянно грозящей нам опасности, которая не минует, пока существует мировой империализм, кто забудет об этом, тот забудет о нашей трудовой республике“.
Старый человек, манерой говорить напоминающий незабвенного Леонида Ильича, отставной маршал авиации зримо напомнил времена, которые, казалось, навсегда ушли в прошлое…
Итак, большинство депутатов идею президентства поддержали, но двигало этим большинством вовсе не стремление к демократии.
III Съезд вообще изобиловал кризисами, но тут возник самый острый момент в его работе. Скажу даже так: на том этапе это был самый опасный для Горбачева кризис за все время демократических преобразований последних пяти лет. Депутаты предложили: прежде чем решать вопрос о выборах Президента, надо, как любит говорить Горбачев, определиться, допустимо ли совмещать посты Президента и генсека.
Уже были приняты изменения в Конституции, по которым институт президентства вводился в Основной Закон страны. „Правым“, всем партийным консерваторам, ставившим на Лигачева, решение о несовмещении поста Президента с партийной работой было крайне выгодно. Если бы оно прошло. Президент становился бы вполне фасадной фигурой, а реальная власть перешла бы в руки ортодоксальных марксистов. Другими словами, предложенный несколькими „левыми“ депутатами запрет на совмещение президентского и партийного постов просто привел бы к отстранению Горбачева от власти, изгнанию его из Политбюро. То, с чем выступил Юрий Афанасьев, могло губительно отразиться на судьбе всей страны, всей демократизации. Здесь была ловушка, которую радикал-демократы проглядели.
И неосталинисты быстро это почувствовали.
Я понял, что Съезд проголосует против совмещения постов. Об этом говорила сама атмосфера в зале, та наэлектризованность, которая всегда физически ощущается. И Горбачев, кажется, это осознал.
Положение пытался спасти депутат Александр Крайко. Приведу его недлинное выступление целиком:
