Переговоры судового врача с капитаном закончились, яхта сбавила ход. Точно не знаю, что наговорил Сергей, но Данилыч, похоже, ожидал в Ялте встречи на высшем уровне.
— И по телевизору нас покажут?
— Этого не обещали, — краснел Сергей, — а фотокорреспондент Шевченко будет.
— Тогда нужно, чтоб у нас был приличный вид. Возьми швабру и еще разок скати палубу.
Проклиная свою болтливость, Сергей брал и скатывал.
Мы всячески тянули время: протащились вдоль Ай-Петри, проползли мимо Ласточкина гнезда и долго стояли на рейде, зачем-то пропуская выходящие из порта суда. Потом все корабли в порту кончились. Новых поводов для задержки не нашлось, и около двух часов «Юрий Гагарин» медленно вошел в Ялту.
Когда яхта проходила мимо маяка, откуда-то сверху зазвучал торжественный голос:
— На «Юрии Гагарине»…
Что именно на «Юрии Гагарине», расслышать не удалось, однако Данилыч кивнул и сказал:
— Все ясно. Швартуемся к крану.
Возле причала стоял понтон, придавленный ажурным металлическим сооружением. Размерами и формой сооружение напоминало дипломный проект начинающего Эйфеля.
— Простите, это кран?
— Кран, — подтвердил вахтенный. — Но только мы через двадцать минут отходим.
— Плавучий кран номер такой-то через двадцать минут отходит, — подтвердил в рупор чей-то бас.
— Чего привязываетесь, мальчики? — кокетливо спросила, выглянув из камбуза, молоденькая повариха. — Мы все равно минут через двадцать отойдем.
— Швартуемся, — приказал Данилыч. — Много говорят. Никуда эта плавучая лебедка не денется.
Капитан, как всегда, был прав. В течение дня к нам подходили матросы, электрики, ответственные за крюк и заведующие левым поворотом стрелы в штормовых условиях. Каждый нес — весть о скором окончании срока, после которого кран обязательно отдаст концы. «Гагарин» спокойно простоял возле «плавучей лебедки» почти сутки.
— Где же корреспонденты? — спросил Данилыч, как только петля была наброшена на кнехт крала. — Звоните в редакцию.
Игорь Шевченко с женой Леной и дочкой, трехлетней Танечкой, обитал на квартире двоюродной тетки. Звонок «в редакцию» оторвал семью от еды.
— Это наши яхтсмены! — крикнул Игорь, и в дальнем конце трубки немедленно отреагировали:
— Дяди с кораблика просят, чтобы ты съела еще ложечку.
В материнском голосе звучало искреннее убеждение, что «дяди с кораблика» именно для этого прибыли в Ялту.
— Мы быстро! Через полчаса будем у вас.
— Захвати фотоаппарат, — предупредил Сергей. — Ты — корреспондент. Лена с телевидения, а ребенка одолжили для кинопробы фильма «Юрий Гагарин и дети». Запомнил?.. Как зачем? Вас иначе на территорию порта не пустят, — судовой врач бросил трубку. Я назвал его вруном; Сергей снисходительно напомнил — мы рождены, чтоб сказку сделать былью, — сбегал к начальнику морвокзала, еще куда-то… Через десять минут на проходной порта лежал пропуск: «корреспонденты Шевченко (3 чел.)».
Я не слишком удивился. Когда-то, еще будучи студентами, мы всей группой летели в Ереван на «день физики», летели окольным путем, через Киев, ибо билетов не было; и застряли ночью в Борисполе. Все покорились, задремали в креслах зала ожиданий, а Сергей ушел. До сих пор помню, как меня разбудило объявление: «…под руководством Осташко. Повторяю: на посадку приглашается группа баскетболистов под руководством Осташко».
Это — лишь один из возможных примеров. Иногда суперодессизм Сергея меня даже раздражает.
Когда мы вернулись на яхту, оказалось, что Данилыч успел о корреспондентах забыть.
Капитан побывал у пограничников. Снова, как в Черноморске, он завел нас в каюту и прикрыл люк.
— Меня вот о чем предупредили… В Ялте какие-то контрабандисты орудуют. Хотят захватить плавсредство и в Турцию прорваться. Фамилия главаря Демин, вот оно…
Тут у каждого из нас нашлось по знакомому Демину. Стали гадать, кто из них мог достать товар, которым заинтересовалась заграница. Оказалось, что все.
— И еще мне сказали, — продолжал капитан, — чтоб мы рыжий стаксель не вздумали поднимать.
— Как рыжий стаксель? При чем тут…
— Сам не понимаю. Какой-то катамаран из Ялты вчера вышел, вот оно… больше ничего не хотели говорить…
Я ровным счетом ничего не понял; Сергей тоже. То ли «Мечта» в перерывах между концертами занялась контрабандой, то ли ее угнали в Турцию, то ли собираются угнать… Какая-то чепуха с налетом мистики, характерная для образа нашего врага; а выход на завтра дали… В крышу каюты постучали, низкий голос прохрипел: «Хлопцы, моя фамилия Демин, подбросьте, хлопцы, до Стамбула!» — и в люк просунулось веселое лицо Дани. Мастер по парусам спешил на танцы.
С берега замахали: приближалась семья Шевченко. На шее Игоря висел фотоаппарат. Обе дамы — трех и двадцати пяти лет — были в ярких футболках, сливавшихся с видом на ялтинскую набережную. Мы познакомили капитана с «корреспондентами», и Данилыч уселся на корме, положив руку на румпель. Он явно позировал.
Шевченки, однако, глядели только на нас с Сергеем, глядели как-то странно.
— Папа, это пилаты?! — Танечка спряталась за спину отца.
