Увидев, кто перед ними, чужаки сдержали лошадей. Передний воин, стройный, статный сотник, почтительно поздоровался:
— Ассалом алейкюм, мир вам!
У него на бараньей шапке красовалась жёлтая лента.
— Далеко ли путь держите, почтенные? — спросил сотник.
— Мира и вам! — важно поздоровался Албан. — Хорошо, что вы подъехали. Где сейчас ставка хранителя истины Узуна Хасана, да будет полон сиянием его взор? У меня срочное донесение!
— Почему вы без охраны, почтенный гонец? — удивлённо спросил сотник.
— На нас напали. Охрана погибла. Мы убили пятнадцать разбойников. Я ранен в плечо, — отрывисто и громко сообщил Албан, становясь прежним — заносчивым и хвастливым.
— Велик аллах! — откликнулся сотник. — Ставка нашего государя в пяти фарсахах[188] на север, — он показал плёткой. — Езжайте прямо, вас встретит застава. Не нужна ли вам помощь?
Албан отказался от сопровождения. Сотник оценивающе оглядел лошадей с пустыми сёдлами, которых вёл Афанасий, спросил, не продаст ли гонец коней.
— Сколько дашь за каждую? — деловито спросил Албан.
— По тридцать.
— Мало, почтенный.
— Тридцать пять. Это красная цена.
— Сорок.
— Накину ещё две монеты.
— Скину одну.
— По рукам!
Они хлопнули ладонь об ладонь в знак заключения сделки. Сотник вынул мешочек с деньгами, отсчитал названную сумму. Албан, довольный, пересыпал деньги в свой кошель. Лошади стоили дороже, но достались Албану даром. Сотник поскакал к своему обозу. Албан вдруг плюнул вслед уехавшим, передразнил:
— Накину две, скину одну... Тут, русич, все вор на воре! Ни одного честного человека! Только и норовят кого-нибудь обмануть.
Но с Афанасием он и не подумал делиться. Впрочем, тот и не настаивал. На чужой беде не разбогатеешь.
Когда солнце закатывалось за горизонт, путники увидели огромный стан. Там золотились в закатных лучах шатры, пестрели походные палатки, передвигались конные отряды.
Передовая застава встретила их в степи и проводила в ставку. Следующие заставы пропускали их, как только замечали пику с голубым флажком. Скорых гонцов нельзя задерживать. Шёлковый шатёр повелителя Ирана стоял в окружении шатров вельмож, перед которыми располагалась сплошная цепь отборных воинов, острые лезвия копий блестели на солнце. Начальником охраны оказался тот самый богатырь, который боролся с Таусеном.
Он лично проводил гонца и Афанасия к советнику шаха. Величественный старец с лицом мудреца, поглаживая широкую серебряную бороду, расспросил гонца, прочитал письмо управителя дворца и, с интересом окинув взглядом Афанасия, спросил, словно не веря своим глазам:
— Так ты русич?
— Да, великий визирь.
— Давно ли ты из Русии?
— Скоро будет пять лет.
— Неужели ты так долго добирался к нам? И зачем?
— Я привёз письмо моего государя славному шаху Персии.
Афанасий вынул письмо, которое сумел-таки сберечь, подал визирю.
Тот внимательно рассмотрел печать государя Ивана, роспись его, сказал, что повелитель Ирана готов заключить с Русью союз и при ставке сейчас имеются два переводчика, знающие русский язык. Кстати, он сейчас их и проверит.
Одним переводчиком оказался бывший шемаханский купец, много раз бывавший с товарами в Москве. Другой — кудрявый чёрный грек из Крыма, выучивший русский язык у полонянок. Визирь велел им сделать переводы письма. Когда оба выполнили, каждый отдельно, работу, визирь сравнил переводы с тем, что содержался в письме, и остался доволен, заметив Афанасию:
— Теперь я убедился, что твой государь действительно ищет дружбы с моим повелителем. Ваши переводчики превосходны. В таких делах нельзя допускать небрежности. Сейчас тебя отведут в гостевую палату, отдохни, вечером я пришлю за тобой.
Чёрный молчаливый слуга-эфиоп отвёл Афанасия в большую палатку, принёс поднос с едой. Насытившись, Афанасий лёг на тюфяк и уснул мёртвым сном.
Вечером его вновь отвели к визирю. Величавый старик был не один. Трое важных вельмож сидели рядом с ним. Визирь сказал, что шах ждёт приезда русского посла, поэтому удивительно, каким образом письмо государя Руси оказалось у купца. Афанасий объяснил. Визиря удовлетворил ответ, он заметил, что проезд посольств по землям, где проходят военные действия, и на самом деле затруднён.
— Значит, ты был в Индии? Говорят, там идёт война между Бахманидским султанатом и Виджаянагаром?
— Война закончилась, великий визирь. Махараджа Вирупакша отстоял свои владения. За это султан Мухаммед-шах отрубил голову Махмуду Гавану и назначил на его место Малика Хасана.
Вельможи переглянулись, о чём-то тихо переговорили. Один из них обратился к Афанасию:
— Давно ли ты из Индии?
— Около четырёх месяцев.
— При тебе в Бидаре было спокойно?
— Не совсем. Хотя можно сказать и так.
— Сегодня мы получили донесение, что Малик Хасан убит, вместо него Касим Берид-шах. Ты его не знаешь?
— Впервые слышу.
— Этот Касим Берид-шах объявил себя правителем. Мухаммед-шах сбежал из столицы. Сын Малика Хасана стал раджой независимого государства Телинганы. Другие провинции тоже хотят самостоятельности. В Бидаре творится что-то непонятное. Наш могучий шах очень хотел бы узнать подробности.
